– Что вы на меня коситесь, как норовистая лошадь, перед тем как укусить? – Старыгин бросил вилку и уставился на Машу гневными глазами. – Я то чем виноват?

– Да? – агрессивно ответила она. – А кто втравил меня в эту историю? Кто прочитал на картине эти несчастные четыре семерки? Если бы не они, я бы сейчас спокойно спала дома, вместо того чтобы сидеть здесь в грязной одежде и без крыши над головой!

– И есть эту отвратительную пиццу! – поддакнул Старыгин.

Маша надулась и замолчала.

– Вы сами влезли во все это, – сказал Старыгин, выпив залпом полстакана минеральной воды. – Вы являетесь ко мне в дом, вы не гнушаетесь ничем, даже обманом! Вам, журналистам, непременно нужно все разнюхать, все разузнать и сразу же все выболтать, вывалить на страницы газет и проорать по телевидению. Ради информации вы готовы родного отца продать!

– Мой отец тут совершенно ни при чем, процедила Маша, прикидывая, как будет смотреться Старыгин, если она опрокинет ему на голову остатки пиццы.

– И ваш дед тоже? – саркастически осведомился Дмитрий Алексеевич, не подозревая, в какой опасности находится в данный момент. Это не он подарил вам пентагондодекаэдр, не он говорил что то о четырех семерках, не он оставил вам дневник? Маша, отчего вы все время чего то не договариваете? Отчего не доверяете мне?

– Это мой дед! Мой, понимаете? Я хочу сама разобраться с его наследием!

– А это моя судьба! Это меня подозревают в краже мирового шедевра из Эрмитажа! Это мне нет ходу назад в Россию, если я не найду Мадонну Литта! Я знаю, что она здесь! Ведь мы видели ее голографическое изображение!

– А вот кстати, – Маша отставила пустую тарелку, – все не было времени вас расспросить.

Вы уверены, что это не вас видел охранник В Эрмитаже в полвторого ночи? И вы не прятались за лошадью в рыцарском зале?

– Совершенно точно уверен, что не был за этой лошадью с того самого вечера, когда спрятался там мальчишкой, – ответил Старыгин. Я той ночью спал дома.

– Но подтвердить это может только кот Василий…

– В общем, да, – грустно согласился Старыгин. – Ну что, надо отсюда выбираться. Позвоню Антонио, он что нибудь придумает… Что опять не так?

– В папский дом я не поеду, – твердо ответила Маша. – И на виллу вашего приятеля тоже.

Если они нашли нас в папском доме, то там то отыщут без труда! Незачем тогда было выбираться из подземелья, просто сидели бы там и ждали.

– Но нам нельзя в гостиницу… Нас вычислят мгновенно!

– Можно, – Маша показала на надпись напротив, – вряд ли в этой дыре есть компьютер, куда заносятся данные постояльцев.

В крошечном холле захудалого отеля было полутемно. Маша потрясла допотопный звонок, вышел заспанный портье.

– Номер на двоих. Душ у вас есть?

Портье протер глаза и окинул Машу наглым взглядом, потом спросил что то по итальянски.

– Кажется, у них тут почасовая оплата, криво улыбнувшись, сообщил Старыгин, похоже, в этом отеле не ночуют…

– А мы будем!

– Ваши паспорта! – пробурчал портье.

– Такой паспорт подойдет? – Маша сунула портье лишнюю бумажку в сто евро.

– О, конечно! – Портье оживился, взгляд его потеплел, он с удовольствием разгладил купюру. – На этой фотографии вы замечательно выглядите, синьорина!

В номере было сыро и пахло плесенью.

К тому же в номере была одна кровать, которая занимала почти всю комнату, даже на шкаф места не осталось. Старыгин, увидев эту кровать, по наблюдению Маши, впал в легкую панику.

– Вы что – храпите и лягаетесь во сне? – холодно осведомилась Маша.