Я отложила телефон, и отправилась к себе в комнату, ожидая, когда же закончится этот до ужаса странный день.

— Аура, милая…

Я и не заметила, как уснула. Теперь рядом стоял Кэмерон, положив руку на мое плечо. Я не могла пошевелиться, потому что лежала, спутавшись в одеялах. Брат усмехнулся, приподнял меня за плечи, расправил одеяло и вернул меня в прежнее положение.

— Ты провел Ясмин? — спросила я. Кэмерон кивнул, присаживаясь рядом на постели, и накрываясь моим одеялом. Затем, он взял с тумбочки стакан молока с медом, и протянул мне. Он знает, что я очень люблю теплое молоко с медом.

Я приподнялась, облокотилась о спинку кровати, и сделала глоток.

— Она сказала, что ты назвал ее дурой. — Я думала, что Кэмерон сейчас возразит, и подсознательно ожидала этого, но Кэмерон виновато склонил голову:

— Да, я немного перегнул палку. Но это лишь от того, что разволновался. Свидание не было такой уж хорошей идеей, я был неправ.

— Вот как, — насмешливо сказала я. — Ага. Ты хоть знаешь, что ты понравился Ясмин?

— Очень жаль, но я не могу ответить ей взаимностью.

— Ты жестокий, — буркнула я, представив, как отреагирует Ясмин, узнав о словах брата. Наверное, она заплачет.

— Я не жестокий, — возразил он, — просто честный.

— Ты говоришь, как один мой знакомый. Он тоже считает, что правда лучше лжи.

Мне показалось, что выражение лица брата переменилось, но это было слишком неуловимо, чтобы я могла понять, о чем он думает.

— И как зовут твоего знакомого?

— А тебе зачем?

— Я должен знать, с кем общается моя сестра.

— Хочешь проверить, не псих ли он?

— Возможно.

— Ты неисправим.

Всю ночь меня мучили кошмары.

На следующий день, когда Кэмерон позвонил проверить как я себя чувствую, я огрызнулась, но потом все равно попросила прощения.

— Я была в кинотеатре, Кэмерон. С Авой. Если ты не скажешь мне что происходит, я больше никогда не заговорю с тобой.

Кэмерон ретировался, и просто спросил, чем я собираюсь сегодня заняться. Я сказала, что буду смотреть документальные фильмы про китов. Конечно же это ложь.

Его опека выводила из себя. Заставляла вспомнить, как я лежала в больнице, как капля за каплей восстанавливала свои воспоминания, как вспоминала его, маму, отца, Аву, и других близких мне людей.

Я изо всех сил отгоняла от себя липкий ужас, пробирающийся по позвонкам, при одном воспоминании первых дней после того, как я очнулась в переулке. Эти три дня были самыми ужасными в моей жизни. Я не хотела бы их помнить; если бы можно было стереть из своей головы воспоминания, я сделала бы это не раздумывая. Но Кэмерон своим поведением раз за разом напоминал мне о том, что случилось. Стоит мне задержаться где-то, и он мчится за мной, ожидая, что в этот раз случится рецидив, и я вновь не узнаю его, вновь сделаю больно ему и себе.

Это мучает меня.

Одиннадцать часов утра.

Я испугалась, когда в дверь неожиданно позвонили: это не мог быть Кэмерон, и не могли быть девочки.

Я отперла дверь, не в силах натянуть на лицо доброжелательную усмешку. В проеме стоял Адам:

— Ты так рада меня видеть, или ты ожидала встретить на пороге своего дома кого-то другого?

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, принимая серьезный вид.