Но… даже если я хочу оставить прошлое в прошлом, это не значит, что прошлое оставит меня.

Глаза начало жечь, и в итоге я заплакала, покосившись на телефонную будку.

Я хочу просто сдаться, и перестать что-то доказывать и себе и своему брату. Я хочу вернуться в безопасность, в место, где мне не нужно принимать сложные решения, сталкиваться с выбором, и пытаться разобраться со всем в одиночку.

Я подобрала ноги на скамейку, и легла, положив локоть под голову. Не было шанса что кто-то в такой поздний час увидит меня здесь, поэтому я чувствовала себя хорошо. У меня было время подумать. Понять, как правильно поступить: сбежать назад, спрятаться за спиной своего брата, или смело смотреть вперед, как я обещала ему и самой себе. Обещала, что смогу выдержать все, если буду жить нормальной жизнью.

Слезы снова навернулись, и я вытерла их свободной рукой.

У меня вновь возникло то болезненное ощущение, что я в замкнутом пространстве; вокруг меня скапливается темнота, и тот единственный лучик света, что во мне, не может выдержать силу тьмы и сам становится тьмой. Это и есть моя болезнь, с которой я боролась два года.

— Почему ты плачешь? — знакомый бархатистый голос вторгся в мои мысли, и я вздрогнула и резко села. На корточках передо мной сидел тот парень, на которого я давно обратила внимание. На его лице была написана озабоченность, и в этот раз он не выглядел грубо, или агрессивно. Я прочистила горло, и вытерла слезу со щеки.

— Гхм… я не плачу. Я просто… сижу здесь.

Незнакомец сел рядом со мной на скамейку, откинувшись назад, и скрещивая руки на груди. Я немного отодвинулась от него, продолжая наблюдать. Этот парень был взрослый, красивый и перед ним я почувствовала себя в опасности. Как маленький ребенок ощущает себя перед незнакомым человеком, который предлагает ему конфету и просит пойти за ним.

В нем чутко сочеталась опасность, роковая привлекательность, и бдительная настороженность ко всему, и ни к чему. На самом деле, «роковая привлекательность и опасность» шло под одним пунктом. Это было как единое целое — его привлекательность была в опасности, и опасность в привлекательности. Он был жилистым и высоким, и я видела, как вены выступают на его белых в сумраке руках.

Сейчас он не улыбался, но даже несмотря на это, его нынешний образ совершенно не вязался с тем хмурым парнем, к которому я случайно села в машину. Наверное, потому, что он не разговаривал.

Теперь, когда он сел на скамью рядом со мной, мне захотелось уйти, но я решила, что это будет грубо и нелепо. Может, он хочет сказать мне что-то? Я украдкой глянула на него, и увидела, что он уже смотрит на меня.

Необходимость спросить, что ему от меня нужно, сводила с ума, и я почти что открыла рот, но он задал вопрос первым:

— Разве ты не говорила, что живешь в общежитии? — Его голос звучал тихо и осторожно, словно он думал, что может напугать если будет говорить громче. Я кивнула, и только с третьей попытки невнятно пробормотала утвердительный ответ.

— Тогда почему ты так далеко от места где должна быть? — все тем же голосом спросил незнакомец. Вопрос показался мне каким-то скрытым намеком, содержащим угрозу, но все дело во мне и в моем страхе перед незнакомыми людьми. Я с трудом сглотнула и произнесла:

— Было кое-что… что я хотела решить, и… я подумала, что я могу сделать это если прогуляюсь.

— И решила это?

— Нет. — Я смущенно вытерла ладони о джинсы. Парень кивнул, словно понимал меня. Я нервно облизала губы, и спросила: — Почему ты подошел ко мне?

— Мне показалось, что ты слишком несчастна. Не могу пройти мимо несчастной девушки, которая решила переночевать на скамейке в сквере, — незнакомец подарил мне свою открытую улыбку, но я не поняла, это была шутка, или он серьезно.