А чем он, собственно занимается?

И почему я вообще о нем сейчас думаю?

На мой телефон, пришло сообщение. Я выудила мобильник из-под подушки и прочла очередную просьбу от Авы, наконец принять правду, и начать поиски дневника. Я проигнорировала ее, снова накрываясь подушкой, чтобы заглушить болтовню Лиама и Кристины.

Я не стану искать свой дневник. Я не могу. Мне придется вернуться в тот дом, а это уже слишком. И для чего мне делать это? Правда не столь важна, если даже мой мозг желает защитить меня…

Позади меня что-то грохнулось, и я резко открыла глаза.

Оказывается, это Кристина шлепнула Лиама по бедру справочником по химии. Они занялись учебой, забыв обо мне, что, в общем, всегда и происходило, когда они вместе. Интересно, а чем занималась я с Экейном, когда мы были вместе? Какой мы были парой? Я совершенно не представляю нас рядом, — мы разные, не похожие друг на друга, как небо и земля. Уверена, у нас даже вкусы различаются. Это все слишком невероятно.

«Я и Лиам в закусочной, в центре города. Если что-то случится, позвони мне. Никуда не ходи», — прочла я в записке Кристины оставленной на комоде, когда проснулась в восемь часов вечера, и обнаружила себя наедине с мрачной тишиной комнаты. Голова неумолимо гудела, желудок возмущался, требуя пищу. Я вновь забралась под одеяло, предварительно выпив стакан воды, в надежде, что мне удастся вновь уснуть и заглушить голод.

Кэмерон прав, — мне нужно прекратить экономить на еде.

От мыслей о пище, меня отвлек звуковой сигнал сообщения на моем телефоне. Я была готова к очередным уговорам Авы, но это было кое-что хорошее — приглашение составить ей компанию в «Шерри». Уговаривать не нужно было, — я тут же вскочила, в мгновение ока нацепила одежду, и стремительно покинула общежитие.

Территория, теряющаяся в зарослях пихт, и елей, была освещена светом фонарей, расположенных вдоль аллеи, соединяющей другие общежития. Где-то слева от меня слышался смех, а из общежития напротив, в котором жили музыканты, доносилась симфоническая музыка;

Наслаждаясь свежим воздухом, и неожиданно теплой ночью для ноября, — после ужасной грозы, я неспешно направилась к воротам, перескакивая через лужи; благодаря знанию, что мой старший брат где-то здесь, в этом городке, я ощущала себя свободно, и это окрыляющее чувство продолжалось довольно долго, пока я не услышала впереди себя:

— Повторю еще раз, Маритт. Между тобой и мной больше ничего нет.

На несколько секунд я растерялась, ноги приросли к земле, тело напружинилось. Через секунду, мне в голову не пришло ничего разумнее, чем спрятаться за одну из елей, что удобно расположилась справа от меня. Сердце пустилось галопом, — я узнала этот мужской голос. Он принадлежал Адаму Россу, четверокурснику, с факультета ядерной физики. Несколько дней назад, когда сестры-француженки снова пристали ко мне заявляя, что я украла у них косметичку, Адам возник из ниоткуда, и вызволил меня до того, как ногти Маритт расцарапали бы мне лицо. Адам посоветовал держаться от этих девушек подальше, потому что в следующий раз, когда они обвинят меня в воровстве, его не будет рядом, чтобы спасти меня.

Так.

Адам не враг. Он мне помог. И почему я прячусь сейчас, ведь я ничего плохого не сделала. Я собираюсь отправиться в кафе, к своей подруге, чтобы составить ей компанию, и утолить чудовищный голод.

Вдохнув и выдохнув, полностью расслабляясь, я содрогнулась вновь, когда позади моего укрытия хрустнула ветка, а потом, Маритт воскликнула уязвленным тоном:

— Ты что, больше не хочешь меня?

Я сильнее прижалась спиной к дереву, мысленно простонав.