— Потому, что ты сказала, что мы бросаемся на тебя. Не я, а мы.

— Просто Лиам в последнее время ведет себя странно. Очень-очень странно. И, кстати, знаешь, что он сказал мне? Что видел тебя и Экейна вместе. Но ведь это невозможно, верно? Даже не знаю, почему я вспомнила эту ерунду.

Мое сердце пропустило удар: как Лиам узнал об этом? Он следит за мной? Он следит за Экейном?

— Почему ты молчишь? — голос Кристины посуровел: — Только не говори, что это правда. Это же не может быть правдой, верно? Ты не можешь просто так ездить с ним на мотоцикле по городу.

Хорошо, что она про наш поцелуй не знает.

Я покачала головой:

— Ты не поверишь, Кристина.

— О, — с сарказмом отозвалась она. — Поверь мне, я могу поверить, чему угодно.

— Вчера кое-что произошло. Я попала в сложную ситуацию, и я не могла отказаться от помощи.

— Расскажи подробнее о том, что случилось. — Голос Кристины не предвещал ничего хорошего. — Я хочу знать, что случилось такого, что нужно было просить Экейна о помощи.

— Кристина, — я осторожничала. — Между вами в прошлом что-то случилось? Была какая-то история, которая стала причиной твоей ненависти к нему? Он что-то сделал с тобой? Как-то обидел?

— Стой. — Ее дикий хохот поразил меня. — Ты серьезно? Ты думаешь он мог меня… изнасиловать? Или, избить?

Я шумно вздохнула, начиная краснеть.

— А что еще мне предлагаешь думать? Сначала ты говоришь, что вы не знакомы, но потом оказывается, что это — ложь, и вы прекрасно знаете друг друга.

— Ничего не было, Аура, — отчеканила подруга. Она что-то недовольно пробормотала, потом продолжила: — Я не могу объяснить тебе этого, хорошо?

Я сейчас словно с Экейном говорю по телефону. Он тоже ничего не может мне объяснить.

— Хорошо. — Я попыталась улыбнуться в телефон, но улыбка вышла фальшивая. — Тогда развлекайся с Лиамом.

— Ты должна помириться с ним.

— Хорошо, — я смиренно склонила голову. Кристина отключилась, и я отложила телефон.

Я бы хотела, чтобы она сама последовала своим советам — присмотрелась к своему лучшему другу, потому что он не такой хороший как она считает.

Почему я настолько слабая, что не могу отстоять свою точку зрения?

Все равно. Меня уже не исправить.

Теперь я вынуждена сидеть в одиночестве, в нашем огромном доме, и смотреть телевизор. Кэмерон сегодня остался в больнице на ночное дежурство, но он сказал, что до одиннадцати часов может позвонить, чтобы проверить чем я занята.

Я щелкала пультом, лежа на диване и подложив под голову подушку.

Мои первые выходные в новом доме.

Скукота.

Я вдруг подумала, а чем сейчас занимается Экейн? Что он делает? Я даже не могу представить занятие, которое могло бы заинтересовать этого парня. Совершенно нет соображений. Хотя, возможно, он с виду лишь такой крутой, а на самом деле работает каким-нибудь флористом, и смотрит «Дневник памяти», по выходным.

Я закрыла глаза, вспоминая этого парня. Его безумные глаза, когда я едва не попала под его мотоцикл. Суровый взгляд, и недовольно поджатые губы. Мысль о губах напомнила мне о поцелуе, а поцелуй — об Адаме и его соблазнительной улыбке. Его испуганном бормотании, когда он меня достал из бассейна, его влажных волосах, когда он склонился надо мной.

Интересно, он делал мне искусственное дыхание?

— Подъем.

Я открыла глаза, испуганно дернувшись в сторону, и опрокинув пульт на пол.

Ава наклонилась и подняла его спрашивая:

— Почему ты так испугалась? Ты не слышала, как я вошла?

— Ты напугала меня, — пробормотала я, потирая грудную клетку.