— Ты все еще злишься на меня? — спросил он, едва заметно вскидывая брови.

— Уже нет. — Я со смешком взяла первую попавшуюся книгу, чтобы спрятать взгляд, который рвался посмотреть на Адама. — Но я все еще думаю, что ты поступил плохо, позволив себе пользоваться Маритт словно она твоя вещь.

— Это не совсем так. Я не пользовался ею. Она и я… мы похожи. — Адам вздохнул, облокачиваясь спиной о стеллаж, — поэтому мы, наверное, и нашли общий язык. — Он быстро глянул на меня, и решил, что сказал слишком много: — Не важно, Аура. Главное, что ты не злишься на меня, и что ты вспомнила меня.

Я слабо улыбнулась, не зная, что сказать на это. Адам погрустнел. Он подергал молнию на своей серой куртке, утыкаясь взглядом в пол.

— Так ты поэтому игнорируешь меня?

— Почему-поэтому? — я одарила парня непонимающим взглядом.

— Потому, что встречаешься с Экейном? — Мое лицо вытянулось, но я не успела спросить, как он пришел к такому выводу, потому что он продолжил: — Я видел, как он разъезжал на твоей машине по городу. В то лето, он вернулся за ней, и мой отец отдал ее, как законному владельцу, потому что у него были документы на нее.

Это снова говорит о том, что Рэн Экейн до сих пор не оставил меня в покое.

— Нет, я ни с кем не встречаюсь. У нас просто похожие машины. А я, по правде говоря, даже не знаю, зачем искала ее тогда.

— Ну, — парень растянулся в усмешке, выглядя соблазнительным в своей мальчишеской растрепанности. Он наконец-то посмотрел на меня, поиграв бровями: — Я, похоже, забыл упомянуть, что в то лето ты пришла ко мне не только из-за своей машины.

Внутри меня заворочалось что-то неприятное и терпкое.

— А зачем я приходила к тебе?

— Потому, что в этой машине, ты сказала, находится твоя записная книжка. Или личный дневник.

Мое сердце пропустило удар, и я споткнулась о собственную ногу, но Адам поддержал меня. Поставив меня вертикально, он поднял свои книги, выпавшие у него из рук:

— Ты действительно забыла это? Похоже, это было что-то важное, раз ты едва не взломала…

Я уже не слушала его.

Экейн забрал мою машину. И он, возможно, забрал мой дневник, который я взяла с собой. Это было бы похоже на меня — взять его. Я могла бы продолжать делать записи каждое воскресенье, как дома. И в том дневнике есть что-то, что Экейн не хотел бы чтобы я вспомнила. Он забрал его, чтобы уничтожить улики. Поэтому он приходил ко мне каждый день в больнице — чтобы удостовериться, что я все еще не помню ничего из произошедшего.

— Может тебе нужно присесть? — Адам обеспокоенно смотрел на меня уже некоторое время. То, что я не реагирую, здорово встревожило его. Я наконец помотала головой.

— Нет, я просто… мне нужно домой…

— Мне стоит проводить тебя?

— Отойди от нее Адам.

Я резко обернулась. Между книжных рядов, загораживая проход стоял Лиам. Он был полностью промокшим. Мы с Адамом переглянулись. Все, о чем я могла думать, что не хочу, чтобы он уходил, и оставлял меня наедине с Лиамом. Адам был в недоумении:

— Он твой друг?

— Нет, — сказала я. — Я была бы рада, если бы ты отвез меня домой, Адам.

— Мм… — он был не уверен, но кивнул: — Да, без проблем.

Он вышел вперед, взял мою сумку со стула, и закинул себе на плечо. Я пошла следом, всем телом ожидая того, что Лиам схватит меня за руку, или еще как-то остановит.