— Неужели ты до сих пор не поняла, кто он на самом деле? Неужели тебе ни разу не казалось его поведение странным?

Мне не нравилось, что Рэн говорит об Адаме плохо:

— Ты не в себе? Ты спрашиваешь, не показалось ли мне его поведение странным? Нет уж, чье поведение действительно было странным, так это твое.

— С самого начала мы скрывали тебя от них. Они не хотят тебе добра, понимаешь? Мы пытались спрятать тебя, но они все равно отыскали тебя. Адам нашел тебя.

— Ты сумасшедший… — я сокрушенно покачала головой. — Ненормальный…

— Ты спряталась в Эттон-Крик, чувствуя себя в безопасности. А потом, появились те записки, верно? Они заставили тебя задуматься о том, что возможно ты могла забыть что-то очень-очень важное. Адам пытался пробудить твою память, а потом стал опекать тебя. Он заставил тебя думать обо всем этом — сказал тебе про дневник, сказал тебе, что истина предпочтительнее всего.

— Нет, это невозможно…

Этот человек должен замолчать. Если это то, что он хотел мне сказать, если это — та истина, она не нужна мне. Я хочу, чтобы Рэн замолчал. Не хочу, чтобы его слова проникли мне в мозг — они, словно яд, погубят мою веру в людей.

Экейн приблизился ко мне еще ближе, шепча, мне в лицо, заставляя слушать его:

— Разве рядом с Адамом тебе не хотелось перейти черту? Разве в его присутствии тебя не поглощала ярость?

— Я злилась на вас за то, как вы все поступили со мной.

— Ты чувствуешь это сейчас?

— Я не… — я запнулась. — Конечно, я зла!

— Нет, Аура. Ты напугана. — Глаза Экейна оценивающе прошлись по моему лицу. — Ты напугана тем, что правда достигнет твоего сознания. Ты напугана тем, что она разрушит ту стену доверия, что ты построила с таким трудом. Но с Адамом ты чувствовала злость, и безнадежность, изо дня в день. Страх, беспокойство, панику. Ты ощущала приближение смерти. И разве не с помощью Адама ты узнала все те вещи, что пошатнули твое неведение? Разве ты была не с ним, когда узнала, что Риды тебя удочерили? А потом наступила ярость от предательства. Всепоглощающая злость.

Я беззвучно заплакала. Эти чувства протекали через меня вновь с болезненной медлительностью, шершавыми, зазубренными краями раздирая кожу.

Экейн все еще держал мое лицо в ладонях, заставляя смотреть ему в глаза:

— Разве не он нашел твою настоящую мать, и не он позволил ей убить тебя?

— Замолчи…

— Когда ты была с ним, тебя обуревали яростные чувства, желание мести, желание убийства. — Он придвинул свое лицо к моему, и прошептал на ухо: — Ты хотела убить меня, помнишь?

Я не могла пошевелиться. Пальцы Экейна сжимали мою остывшую кожу, под рубашкой, заставляя затаить дыхание. Я могла бы вырваться, но не могла. Я обессилена. Я не желаю слышать, что он говорит. Страх и недоверие, невидимыми кандалами сковали мое тело, заставляя медленно вдыхать и выдыхать воздух.

— И в ту ночь в лесу, я думал, что погибну вместе с тобой. — Я попыталась отцепить Экейна от себя, беря его легкий свитер в руки и пытаясь отодвинуть его от меня, но Экейн застыл, не шевелясь, и тихо дыша мне в ухо: — Когда ты спустила курок, я понял, что теперь ты принадлежишь ему. Тогда я впервые осознал, насколько ты поддалась Адаму, и насколько ты зависима от него.

— Адам не пытался меня убить, — прошептала я, переживая заново ту ночь. Рэн отстранился, его пальцы переместились на мою шею, вызывая мурашки по коже. Мы вновь встретились глазами:

— Ты права, зато он убил человека, который преследовал тебя.

— Нет…

— Он никогда не пытался тебя убить. Но он готов убить тех, кто пытается причинить тебе вред.