— Тогда я не хочу вырастать, — сказала я решительно.

Мама только загадочно улыбалась.

После ужина, мы с Кэмероном стали играть в монополию; он не хотел, но мне с легкостью удалось его уговорить. Мама с папой в это время, смотрели телевизор, и о чем-то перешептывались. Мы с братом не обращали на них внимания, пока я не услышала, загадочные слова:

— Она не узнает. Никогда.

Не знаю почему, но я подумала, что родители говорят обо мне. А даже если не обо мне, все равно любопытно, кто этот человек, который чего-то не узнает никогда. Я во все глаза уставилась на спины родителей, но потом папа обернулся, увидел, что я за ними слежу, и перевел тему на то, как они смогут отпустить Кэмерона одного в университет.

Я быстро забыла об этом разговоре, потому что Кэмерон победил меня в сражении, и забрал мою порцию мороженного, за что я разозлилась на него, и отказалась разговаривать, пока он не пришел ко мне, и не прочитал сказку.

Прежде чем уйти в свою комнату, он спросил у меня, захлопнув книгу, и положив ее на ночной столик:

— Аура, а можно мне спросить, как давно ты дружишь с Адамом?

Я нахмурилась, припоминая.

— Всегда, — наконец ответила я.

— Что значит «всегда»? — мягко уточнил Кэмерон, с любопытством глядя на меня своими большими глазами за стеклами очков.

— «Всегда» это значит «всегда», — я рассмеялась. — Я дружу с Адамом много лет. Мне кажется, что даже больше, чем с Авой. Но это не значит, что теперь Адам мой лучший друг, — поспешно сказала я. — Потому что Адам не любит играть в куклы. Но он рассказывает мне много сказок.

— Каких сказок? — спросил Кэмерон, улыбаясь. Несмотря на его добрую улыбку, мне показалось, что его глаза остались непроницаемыми. Это мне не понравилось.

— Он сказал тебе не говорить. Уходи, я буду спать. Завтра мне нужно рано встать, чтобы помочь Аве собрать клубнику, в ее садике. Еще она покажет мне своего кролика.

Мне почему-то казалось, что, если я и дальше буду рассказывать Кэмерону про Адама, он разозлится. Не знаю, почему я подумала об этом, потому что брат никогда ни на кого не злился. Но я люблю его, и у меня нет от него секретов, с тех пор, как он учил меня кататься на велосипеде, а я разбила коленку, и не сказала ему, чтобы он не ругал меня.

— Я никогда-никогда не буду тебя ругать, — сказал тогда Кэмерон, ласково улыбаясь мне. — Обещаю. Поэтому ты тоже пообещай, что будешь мне все рассказывать.

— Обещаю, — сказала я, потому что я была рада, что он не скажет маме и папе, о том, что я упала, и поломала велосипед. И тогда я подумала, что, если Кэмерон не сможет меня защитить, тогда никто не сможет. Я любила брата больше всех на свете, пока в пятнадцать лет, я впервые не влюбилась. Это было то, о чем говорила мама: я стала думать о том, о чем не думала никогда, и стала мечтать о том, о чем никогда не мечтала.

И случилось это, как и говорила мама, неожиданно.

2010 год

Я стояла у зеркала, в своей комнате. Мы с Авой собирались идти в кафе, отмечать удачную сдачу экзаменов. Признаться, если бы Кэмерон не был моим братом, я, наверное, не смогла бы ничего выучить, но он с детства привил мне желание учиться, и я решила быть похожей на него. Нет, не становиться врачом, как он. Я решила стать химиком. Кэмерон говорит, у меня есть все задатки для этого, и я думаю, он прав. Когда я выиграла первый приз на олимпиаде по химии, и он всем подряд говорил, что я его сестра, мне было и приятно, и одновременно неловко; он гордился мной, а я гордилась своим братом, который поступил в медицинский университет, и приехал домой, на несколько дней, главным образом для того, чтобы поздравить меня.