Боль бы не остановила меня, какой-то бы сильной, ужасной, какой бы ослепляющей она не была, потому что у меня есть кое-что сильнее этого. Я сама сильнее этого. Рэн сильнее этого, когда его губы касаются моих ключиц, и я вздрагиваю от его прикосновений, потому что в моем теле сталкивается огонь и лед. Мы сильнее этого, потому что мы настолько близки, что почти превращаемся в одно целое.

Сейчас в моей голове нет никаких воспоминаний, и нет никаких мыслей. Огонь, который дарит мне Рэн сейчас, выжег все тревоги и опасения.

Рэн подарил мне спокойствие.

Эпилог

1 августа, 2015 года

— Я не могу! — завопил Лиам. Он снова собирался сбежать.

— Заткнись, — приказал Рэн. Он, как всегда был хладнокровным, и сейчас тоже, сдерживал брата. Тот готов был раскрошить родильное отделение города Эттон-Крик, от негатива, который распалял вокруг себя.

— Я НЕ МОГУ!

— ЗАТКНИСЬ! — Рэн схватил Лиама за плечи и встряхнул. Тот сосредоточил на нем безумный взгляд, и медленно выдохнул.

Мне было страшно от того, что Лиам так возбужден — Кэмерон предупреждал, что в таком состоянии ангел Смерти может убить кого-нибудь, кто находится поблизости. Еще, мне было обидно за Лиама, ведь Рэн орал на него, чтобы тот успокоился, сам не зная, что это вообще значит — готовиться стать отцом.

Рэн, не подозревая о моих мыслях, и вообще, о том, что я тут сижу, в кресле, прикрываясь журналом, и пряча испуганные глаза, властно скомандовал:

— Выдохни!

Плечи Лиама, под стальной хваткой Рэна поднялись и опустились.

— Так. Теперь, ты успокоишься.

— Я успокоюсь, — Лиам решительно кивнул, но все выглядело так, словно он вообще не понимал, где находится, и что происходит.

— Теперь слушай, — голос Рэна снизился, но не утратил командующие нотки, и сам парень не выпустил брата. — Этот ребенок — будущий ангел Судьбы. Ясно?

— Да.

— Ты должен успокоиться, и войти в палату Кристины. Ты должен быть там, когда он родится, тебе ясно?

— Да?

Мне стало жалко его. Лиам выглядел так, словно его сейчас стошнит, или он потеряет сознание. Я не выдержала и поднялась на ноги.

— Рэн, будь мягче, хорошо? — попросила я, но Рэн испепеляюще посмотрел на меня:

— Хочешь, чтобы он убил ребенка?

— НЕТ! — я возмутилась его обвинению, и тут же снизила голос: — Но, по-моему, ты сейчас убьешь Лиама!

Рэн перевел взгляд на брата, и тут же отпустил его. Лиам пошатнулся, и сделал шаг назад.

— Я пойду туда, — сказал он, сосредоточенным голосом. Его серые глаза уставились на меня, словно он ждал от меня одобрения. Я не знала, что сказать, поэтому сказала то, что пришло в голову:

— Кристина ждет тебя, Лиам, и твой малыш тоже ждет тебя.

Он кивнул, и ушел. Рэн тяжело вздохнул, и я только сейчас поняла, насколько он на самом деле переживал. Едва Лиам скрылся за двойными дверями, Рэн плюхнулся в кресло, и откинул голову назад.

Я присела рядом:

— Волнуешься?

— Очень. Сильнее всех переживает Кэмерон.

— Да, — усмехнулась я, — он сидит в столовой, и пьет кофе с семи утра.

Рэн не улыбнулся, и улыбка сползла с моего лица. Я взяла его за руку, в надежде, что мое прикосновение поможет Рэну, как когда-то его свет помогал мне. Рэн перевел на меня взгляд. Я прочла в его таинственных, задумчивых глазах то, что он не решался сказать вслух — Рэн боялся. Как я раньше. Для него лишиться энергии, значит смерть. Рэн говорит, что успел смириться с тем, что он станет человеком, но я думаю, что это не так.