— Да, но о нас написаны сотни статей. Пусть в них содержится не совсем правильная информация…

— Ох, как вспомню, во что это нам обошлось, дорогая…

— Так вот. О нас информация есть. И не важно, насколько она правдива. — Нани не смогла усидеть на месте, вскочила и стала лихорадочно вспоминать, где оставила свои любимые сигариллы. — Погоди! Чертовски хочется курить. О! Я нашла их! Итак, продолжим. О нас информация есть, а о нём — совсем ничего.

— Так спроси у него сама.

— Ты думаешь, что это так просто?

— Ну, не сложнее, чем накручивать себя по пустякам. К слову, как наша девочка? Как она себя чувствует?

— Ты знаешь, тьфу-тьфу-тьфу, прекрасно. Этот профессор Эткинд просто волшебник. Дели улыбается, она стала контактней. Правда, мне кажется, что он применяет к ней какие-то запрещенные методы.

— Что ты имеешь в виду? — тут же насторожился Радж Сингх.

— Точно не знаю, но сегодня я застала их, когда они играли в странную игру и там всплыло слово «Крым»…

— Ну, если он, действительно, так хорош, как нам о нём рассказывали, то это слово не могло не всплыть. Должно было всплыть. Аделаида-то в курсе нашей истории. Другое дело, будет ли доктор хранить наши маленькие секреты, как это делаем мы? Как думаешь?

— Мне показалось, что он порядочный человек. К тому же, я надеюсь, врачебную тайну никто не отменял.

— Вот и славно. А что с твоим… бизнесом? — Радж, как всегда, замялся, произнося это слово.

— Тут меня тоже терзают смутные опасения. Вообще в этом круизе всё складывается не совсем так, как обычно. Я приняла решение провернуть сделку в ближайшие пару дней. Не будем искушать судьбу. Как только всё закончится, я найду предлог, как побыстрее завершить круиз. Тем более, что Мустафа Юзеф увеличил наш призовой фонд до четырех миллионов, и если мы, по традиции, наградим победителя миллионом, а остальные деньги в виде поощрительных призов раздадим другим участникам, то преждевременному завершению маршрута все будут только рады. Как ты думаешь, если через десять дней я вернусь в Нью-Йорк, это будет правильно?

— Это будет просто прекрасно, моя девочка. Потому что я чертовски по тебе соскучился. И ровно через десять дней я тоже буду дома.

Нани почувствовала, что волнения сегодняшнего дня отлетают от её высокого лба, растворяются в воздухе так, словно их выдувает тёплый воздух фена. Это было привычное чувство всепоглащающей нежности, которую она испытывала к мужу и которую он все эти годы дарил ей:

— Тогда так и поступим. Я люблю тебя, Радж!

— И я. И ещё целую мою любимую ложбинку… Она по мне соскучилась?

Нани прикрыла рукой небольшую впадинку между двух тяжелых полукружий грудей и засмеялась:

— Она просит тебе передать, что ждёт не дождётся, пока ты её поцелуешь.

Нажав на кнопку завершения разговора, Нани задумчиво уставилась в потолок. Что ж, выбор сделан. Женщина взяла второй телефон и нажала кнопку вызова секретаря. Даже не удосужившись что-нибудь произнести, она тут же нажала отбой. Вымуштрованный помощник и так появится через пару минут. Для этого ей не нужно ничего говорить.

За окном было совсем темно. Если бы не фонари, которые изумительно красиво подсвечивали парк «Лилами», создалось бы ощущение, что ты нырнул в чернильницу. «Звездное небо Мексики» — написал Генри в рекламном проспекте. Какого чёрта? Звездным оно бывает здесь не так уж часто. Закаты в этих местах, действительно хороши, но вот ночи… Эти ночи совсем не похожи на те, к которым она привыкла в своём любимом Крыму. И даже не те, которые ей довелось наблюдать, просиживая без сна у кроватки маленькой Дели в Израиле.