Сьюзен какое-то время смотрела ему в лицо, потом резко откинулась на спинку стула.

— Господи, — прошептала она тихо. — Господи!

Девушка снова подалась вперед.

— Но ты абсолютно уверен… — произнесла она.

— Абсолютно, — оборвал он ее на полуслове. — Клянусь, так все и было. Дасс говорил о Джане так, словно хорошо его знал. Он называл его заблудшей овцой и беглецом, как будто они из одной компании. И оба способны вытворять такие штуки. Не знаю, кто они такие, но я сомневаюсь, что это люди.

Официантка принесла блюда и напитки, но они не обратили на нее внимания. Женщина молча отошла, пожав плечами.

Дэвид взял столовые приборы и начат машинально есть. Сьюзен смотрела куда-то в пространство за его плечом, целиком погрузившись в свои мысли.

Потом она поинтересовалась:

— На нем была «награда»? Я хочу сказать — золотой обруч?

Дэвид ответил:

— Насчет золота не знаю, но у него на голове точно было что-то металлическое. Он снял эту штуку, когда приехала полиция.

Американка кивнула, словно это подтвердило ее предположение. Он добавил:

— Оба его подручных были в головных уборах; возможно, под ними тоже скрывались обручи.

Сьюзен взяла свою вилку и принялась за еду. Через несколько мгновений ее лицо изменилось — оно вдруг просветлело, как будто с ее плеч свалился какой-то тяжкий груз.

Дэвид спросил:

— Что такое?

— Ничего. Здесь отлично кормят, — весело сказала девушка, ткнув вилкой в свою тарелку.

— А если забыть про еду? — настаивал Дэвид, буравя ее взглядом.

На лице американки появилось уверенное выражение.

Сьюзен произнесла:

— Ладно, не злись, просто я хочу рассказать тебе одну забавную историю. — Дэвид нахмурился, и девушка добавила: — Вспомни, как я целый час томилась после твоего звонка.

Дэвиду пришлось признать, что она права. Американка начала:

— Я как-то читала в одной газете, много лет назад, про талантливого парня, который учил людей плавать. У него был настоящий дар: испуганные дети, нервные взрослые — все уходили от него искусными пловцами. В заключение журналист задал ему вопрос: «А сколько времени вы сами проводите в воде?» И тот ответил: «Плавание — это то, чему я учу, а не то, чем я занимаюсь».

Сьюзен выжидающе уставилась на Дэвида. Тот нахмурил брови:

— И что дальше? Поясни.

Американка оживилась:

— Как, разве ты не понимаешь? Никакие они не инопланетяне; просто люди.

Но он по-прежнему не понимал.

— Господи, какой же я была идиоткой! — воскликнула Сьюзен. — Целыми днями сидела над рукописями, где подробнейшим образом рассказывается про людей, совершающих именно такие действия. А потом убирала их в сейф и преспокойно говорила, что ни черта не понимаю, что здесь происходит. Это все равно что… — она пыталась подыскать нужное сравнение, — все равно что быть картографом, который не может найти дорогу от дома до работы.

До Дэвида начало что-то доходить.

— Постой, ты хочешь сказать, что мы должны относиться к коллекции Теракуса…

Он остановился, и Сьюзен закончила за него:

— Как к научному факту.

Американка торжествующе вскинула голову.

— Теперь я знаю, что чувствуют люди, окончательно потерявшие связь с реальностью! Но давай на минуту забудем о здравом смысле. Почему бы не попытаться понять истинные причины всего этого безумия и не принять их такими, какие они есть? Джан, Дасс и его ребята способны делать как раз то, о чем мы читаем в документах.