Дюк застонал. Пальцы его судорожно дернулись.

— Упрямец, упрямец, упрямец.

Далее в выбивание мозгов оборотня помимо скалки включилась чугунная сковорода с длинной ручкой.

ГЛАВА 29

Мать Тэмми по возможности старалась не заходить в комнату дочери. Она не принадлежала к числу излишне любопытных женщин. Нельзя сказать, чтобы она ей доверяла. Отнюдь. Тэмми вселяла в нее беспокойство — и немалое. Порой в глазах Тэмми она замечала нечто недоброе, от чего ей становилось не по себе. Однако мать была твердо уверена в том, что подозрения лучше гнать прочь. Ее долг — заботиться, чтобы Тэмми была всегда накормлена и обстирана. Всеми проблемами переходного возраста, по ее мнению, должен заниматься отец. За исключением, разве что, вещей, связанных с женским естеством. Как образцовая мать она два раза в неделю обязана заходить в комнату дочери и собирать для стирки сваленный возле двери ворох грязной одежды.

Мать старательно избегала смотреть на остальные вещи в спальне дочери. Не обратила она внимания и на магический шар на туалетном столике Она стояла к нему спиной, когда тот начал подрагивать, словно живое существо. В общем, она собрала грязную одежду, пребывая в блаженном неведении относительно того, какие могущественные силы рвались на свободу буквально в паре метров от нее. В следующее мгновение, как только она, закрыв за собой дверь, вышла, шар раскололся на две половинки и с приглушенным шлепком упал на ковер. Наружу, оставив темно-синее пятно, выплеснулась жидкость. Это пятно наверняка расстроит мать Тэмми, когда та в очередной раз наведается в комнату дочери.

Из разбитого шара вылетело эктоплазматическое облачко. Образовались две пары глаз. Уплотнились восемь конечностей. Облачко разделилось на части — это непохожие души Кэти и Джила Уилсона оттолкнули друг друга. Впрочем, чему удивляться, масло и вода тоже не смешиваются. Надо сказать, что все это требовало немалого напряжения сил. Ноги Кэти были как ватные и не могли служить надежной опорой. Она парила в воздухе до тех пор, пока не заметила, что ее ступни коснулись пола. Люди из плоти и крови вынуждены подчиняться законам всемирного тяготения, и Кэти шлепнулась на пятую точку.

Большая часть души Джила Уилсона уже покинула ее, однако кое-какие частички его личности все еще оставались, вроде обрывочных воспоминаний о нем как призраке. Эктоплазма — продукт души и потому реагирует так, как того требует от нее душа. Именно по этой причине призраки обычно выглядят так, как выглядели при жизни, и их неосязаемая форма не погружается в землю и не уплывает прочь. Кэти все это было прекрасно известно. Хотя, с другой стороны, какая от этого польза? Изменить свои инстинктивные реакции она не могла. Но был и плюс — по крайней мере, она понимала, почему все происходит так, а не иначе.

Гнильца в душе Джила Уилсона проявилась в худосочной болезненной форме. Кожа его кое-где висела лохмотьями, открыв взгляду мышцы и кости. Из груди торчала эктоплазмическая копия жертвенного кинжала, некогда лишившего бывшего владельца закусочной жизни. Джил ухмыльнулся. Ухмылка обнажила длинные острые зубы. Призрак потянулся, подергал сначала руками, потом ногами. Затем с хрустом повертел головой — кстати, та поворачивалась едва ли не на все триста шестьдесят градусов.

— Предупреждаю только один раз, детка. Только попробуй меня облапошить, и я проведу следующую тысячу лет, издеваясь над тобой так, что простому смертному и в голову никогда не придет. После того как я разделаюсь с ней, твоя душа превратится в труху. Я понятно излагаю?

Кэти утвердительно кивнула.

— А мне почему-то не верится. С чего бы это?

Кэти попятилась назад.

— Честное слово, клянусь вам.

— Не пытайся обмануть меня, Кэти. Я знаю твою душу, как свою собственную.