И вдруг замерла и уставилась на стол.

Там звонил телефон.

«Не может быть, — подумала Флоренс, — ведь уже больше тридцати лет он не работает».

Не надо брать трубку. Она поняла, что это.

А телефон все звонил, его резкие звуки били по барабанным перепонкам, проникали в мозг.

Не надо брать трубку. И она не возьмет.

А телефон все звонил.

— Нет, — сказала Флоренс.

Звонок. Звонок. Звонок. Звонок.

Заплакав, она бросилась через комнату и, схватив трубку, швырнула ее на стол, а потом, вдруг ослабев, прислонилась к краю стола и прижала ладони к его поверхности.

Было трудно дышать. Полубессознательно пришла мысль, что сейчас она упадет в обморок.

Из трубки послышался еле различимый голос. Флоренс не расслышала, что он говорил, — повторялось одно и то же слово, — но она поняла, что это голос Дэниэла.

— Нет, — прошептала она.

Голос продолжал повторять все то же слово, снова и снова. Флоренс схватила трубку и в отчаянии сказала в микрофон:

— Нет!

— Пожалуйста, — повторил Дэниэл.

Флоренс закрыла глаза.

— Нет, — прошептала она.

— Пожалуйста, — жалобно повторил голос.

— Нет, Дэниэл.

— Пожалуйста.

— Нет, нет.

— Пожалуйста.

Никогда она не слышала в голосе такой муки.

— Пожалуйста.

— Нет, — еле выговорила она.

По щекам текли слезы, горло сжало.

— Пожалуйста,— умолял он.

— Нет, — шептала она. — Нет, нет.

— Пожалуйста.— Голос умолял о самом своем существовании. — Пожалуйста.

Она была его единственной надеждой.

— Пожалуйста.

Завтра доктор Барретт расправится с ним.

— Пожалуйста.

Остается лишь один способ.

— Пожалуйста.

Флоренс заплакала.

— Пожалуйста. Пожалуйста.

Мир исчез. Остались лишь они двое.

— Пожалуйста.

Она должна ему помочь.

— Пожалуйста,— рыдал он. — Пожалуйста!

Боже милостивый, ее сердце сейчас разорвется!

— Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!

Она вдруг повесила трубку, все ее тело содрогнулось. Ладно! Это единственный выход. Ее проводники-духи помогут ей и защитят ее, Бог поможет и защитит ее. Это единственный выход, единственный выход. Она верит в Дэниэла, верит в себя. Есть лишь один выход, и теперь она видит его со всей ясностью.

На дрожащих ногах подойдя к постели, Флоренс опустилась на колени, склонила голову и крепко сцепила руки. Закрыв глаза, она начала молитву:

— Боже милостивый, протяни свою руку и дай мне защиту. Помоги мне в эту ночь донести твою заботу до терзаемой души Дэниэла Беласко.

Пять минут она безостановочно молилась, а потом медленно встала и, сняв халат, положила его на вторую кровать. Стягивая через голову фланелевую ночную рубашку, Флоренс поежилась. Она посмотрела на свое тело и подумала: «Пусть оно будет храмом».

Откинув простыни, она легла на спину. В комнате стояла почти полная темнота, дверь в ванную была прикрыта. Флоренс закрыла глаза и начала глубоко дышать.

«Дэниэл, — позвала она в уме. — Я дарю тебе любовь, которой ты никогда не знал. Я делаю это по доброй воле, чтобы ты получил силу покинуть этот дом. С Божьей и моей любовью этой ночью ты обретешь покой в раю».

Она открыла глаза и сказала вслух:

— Дэниэл, твоя невеста ждет тебя.