— Это потому что на самом деле все еще только начинается, — подмигнул я.

Вдова устало улыбнулась и кликнула извозчика.

«Да, все еще только начинается», — подумал я, провожая взглядом лихую пролетку.

Этот суд был закончен. Но наш предыдущий план того, как мы с Александром будем раскручивать дело наших 'кукловодов'в нынешних условиях никуда не годился. Александр лежал в больнице, а Кузнецов заключен под стражу, да и не годился он теперь для этого дела. Главные действующие лица все еще были на свободе. И хитрый Сычев. И загадочный Морозов. И неведомый Мазурин, от которого я видел пока что только многочисленные подписи на документах. И улизнувшая из зала суда Никифорова.

Правда, в этом деле появился новый «потерпевший», которого въедливый Гришка нашел на паперти местного прихода.

Еще имелся распорядитель Балагана Мейер, который явно знал про Сычева больше, чем рассказал.

Кроме того, был еще помощник следователя Митяй, который своим умом дошел до того, что не все так просто в деле как бы случайно поскользнувшегося Александра Сергеевича…

Пожалуй, начать стоит все же с Митяя. Федькина команда неплохое подспорье в делах, а вот союзник классом повыше мне бы сейчас не помешал. Если сойдемся характерами и взглядами на жизнь, дело пойдет гораздо быстрее.

— Да, все только начинается, — тихо проговорил я и бегом припустил обратно к конторе.

Я вошел в дверь и остановился на пороге. Сергей Аполлонович в конторе был один, даже бессловесного писаря не было на месте. Господин присяжный поверенный собственноручно составлял своды законов обратно в книжный шкаф. Когда я вошел, он оглянулся, посмотрел на меня тяжелым взглядом и спросил:

— Как прошло заседание?

— Прочтете в губернских ведомостях, там был репортер и все видел, — отозвался я. — А как же обыск? Я вернулся в два часа пополудни, как и обешал…

Сергей Аполлонович бережно поставил очередной том на полку и снова повернулся ко мне.

— Я уладил это дело, — сухо ответил он.

— Что ж, тем лучше, — я пожал плечами и сел на свое место. — Если у вас есть какое-нибудь задание, я готов.

— Вот что, Аркадий, — Сергей Аполлонович запнулся. Голос его звучал неожиданно мягко. — Боюсь, нам с тобой нужно серьезно поговорить…

Я иронично приподнял бровь и промолчал.

— Аркадий, я должен признать, что… — Сергей Аполлонович обошел стол и сел напротив меня. — Что я был к тебе несправедлив. Наверное, я даже должен перед тобой извиниться.

— Это за что, например? — уточнил я безразличным тоном.

— За то, что я вовремя не заметил, что ты повзрослел, — сказал он и подался вперед. — Все это время я относился к тебе как к неразумному мальчишке, тогда как мне следовало гораздо раньше понять, что совершеннолетие по закону и истинная дееспособность не всегда… гм… совпадают.

Я наклонил голову на бок. Очевидно, у Сергея Аполлоновича было время подумать и он пришел к выводу, что прежние методы управления «Аркашкой» уже не работают. Вот и сменил пластинку. Что ж, любопытно, к чему он ведет этот разговор…

— Аркадий, я твой опекун, — мягко сказал он. — Я отвечаю за твою жизнь, твое образование и твое имущество. Но сейчас ты уже не малолетний, сейчас ты несовершеннолетний под попечительством, что я, к своему стыду и великому сожалению, вовремя не захотел признавать. Тебя следовало с самого начала привлечь к управлению твоим имуществом.

В этот момент я стал слушать внимательнее.