— Большое спасибо, что просветили, и, главное, как раз вовремя. Подумать только, проработав в этом бизнесе сорок лет, я наконец-то узнаю, что закон ограничивает банковские кредиты.

Эти саркастические фразы Фэлкон пропустил мимо ушей.

— Серьезно, Южный Национальный имеет право кредитовать покупателя не более чем пятнадцатью процентами от общей суммы своего капитала. Сколько всего у нас сейчас денег?

— Около пятнадцати миллиардов долларов.

— Таким образом, речь может идти о двух миллиардах или чуть больше. В любом случае этого далеко не достаточно.

— Я же сказал, мы готовы заплатить сколько потребуется. Прежде всего у нас есть «дочки», они разместят облигации с высокой степенью риска. По моим расчетам, это принесет от пяти до шести миллиардов. Я уже говорил по этому поводу с Хеннингсом из фондовой биржи, он тоже полагает, что речь может идти примерно о такой сумме. — Барксдейл видел, что Фэлкон все еще колеблется. — Кроме того, благодаря тому, что государство в последнее время немного ослабило хватку, нам удалось создать несколько фондов за счет собственных средств. Здесь можно наскрести еще миллиарда три. И наконец, Уоллес Борман и Картер Филипелли не так уж любят друг друга, и если мы немного превысим свои кредитные лимиты, вряд ли это сильно расстроит Бормана. К тому же, власти не располагают большими возможностями. Мы для них слишком крупная рыба.

— Ничего, задницу вполне могут надрать.

— Только если докопаются. — Барксдейл снова отхлебнул кофе. — А теперь займемся сложением: Допустим, всего лишь допустим, что мы выдали банковский кредит на четыре миллиарда, на шесть выпустили облигации с высокой степенью риска и еще три нашли в своих фондах. На круг выходит тринадцать миллиардов долларов. Добавляем к этому немецкий миллиард — и получаем четырнадцать. Этого недостаточно, и не забывайте к тому же, что механизм приобретения новой компании включает в себя четыре миллиарда акционерного капитала и шесть миллиардов, принадлежащих «дочкам». Таким образом, сверх десяти миллиардов основного капитала нам придется погашать банковскую задолженность, а это еще куча денег.

— Вы что, все это всерьез? — Фэлкон недоверчиво посмотрел на Барксдейла. Даже «Уинтроп» такая сумма была бы не по карману. — И неужели Борман представил эти цифры совету директоров Южного Национального? Ведь, насколько я понимаю, такого рода сделка должна получить всеобщее одобрение.

— Разумеется.

— И вы были на этом заседании? — изумился Фэлкон.

— Конечно. — Барксдейл лгал, и Фэлкон знал это.

— Вы отдаете себе отчет в том, что, если «Пенн-мар» по каким-то причинам обанкротится и вместе с ней ухнут тринадцать миллиардов наших денежек, Южный Национальный немедленно пойдет на дно? Очередь жаждущих снять свои вклады растянется на несколько миль. А платить банку будет нечем. Далее — падение Южного Национального вызовет хаос на всех финансовых рынках. На фондовой бирже. На рынке ценных бумаг. На валютном рынке. Всех затянет в воронку.

— В дело вмешается ФРС, — спокойно сказал хозяин кабинета, допивая свой кофе. — Система в любом случае удержит банк на плаву. Кризис сберегательных и ссудных банков стоил в свое время американскому правительству триста миллиардов долларов. Что такое какие-то тринадцать в сравнении с этой суммой?

— Да, но тогда речь шла о тысячах банков, и зашатались они отнюдь не одновременно, — возразил Фэлкон. — К тому же, в отличие от Южного Национального, ни один из них не был крупным игроком на валютных и иных рынках. Южный Национальный связан контрактами буквально с тысячами финансовых организаций по всему миру и должен направлять им валюту в строго обусловленные сроки.