Этой располагающей атмосферой отель был обязан как тщательно подобранному персоналу, так и продуманному интерьеру. На относительно небольшой площади первого этажа удачно разместились бар, маленький ресторан и крошечная библиотека с действующим камином. Эти помещения разделяли не глухие стены, а разный уровень освещенности: яркий свет в ресторане, приглушенный — в библиотеке. Первый — для деловых ланчей, второй — для романтических свиданий.

Заполняя бланк у стойки, Сэм почувствовал соблазнительный аромат кофе. Он поднялся в номер, быстро принял душ, побрился и спустился в ресторан, где за чашкой горячего café crème с круассаном обдумал планы на день. Сегодня он решил устроить себе выходной и побыть туристом. Весь маршрут можно будет проделать пешком: для начала визит в музей Орсе, потом короткий переход по Понт-Рояль к Лувру, легкий ланч в кафе «Марли», а затем через сад Тюильри на Вандомскую площадь, в «Шарве».

Погода в Париже никак не могла решить, продолжается ли зима, или уже началась весна, и шагавшие по бульвару Сен-Жермен девушки, которыми Сэм любовался, тоже расходились во мнении на этот счет. Некоторые еще кутались в пальто, шарфы и перчатки, другие, невзирая на промозглый ветерок с Сены, уже надели легкомысленные курточки и короткие юбки. Но, как бы они ни были одеты, походка у всех была одинаковая, совершенно особенная, парижская: торопливые мелкие шажки, голова высоко поднята, сумка висит на плече, а руки сложены на груди таким хитрым способом, что не только поддерживают ее, но и эффектно подчеркивают — своего рода soutien-gorge vivant. Предаваясь таким приятным наблюдениям, Сэм едва не пропустил поворот на улицу, ведущую к набережной и музею Орсе.

Разумеется, нечего было и пытаться осмотреть все за один визит. На этот раз Сэм решил ограничиться вторым этажом, где импрессионисты соседствовали со своими коллегами постимпрессионистами. Но даже отказавшись от осмотра скульптуры и замечательной коллекции ар-нуво, он провел в музее весь остаток утра и взглянул на часы, только когда почувствовал легкий голод. Мысленно попрощавшись с Моне и Мане, Дега и Ренуаром, Сэм вышел на набережную и направился к мосту, за которым его ждали Лувр и ланч.

Французы наделены особым талантом к созданию прекрасных ресторанов, в том числе и очень больших. Например, в знаменитом «Куполе», который в 1927-м, в год своего открытия, считался самым просторным обеденным залом в Париже, посетитель, несмотря на величину помещения, чувствует себя вполне комфортно. Кафе «Марли» хоть и меньше, чем «Купол», тоже отличается внушительными размерами. Но внутри множество тихих уголков, и все устроено таким образом, что у посетителя никогда не возникает ощущения, будто он обедает в огромной столовой размером с бальный зал. Самое приятное место там — длинная крытая веранда, выходящая на стеклянную пирамиду во дворе Лувра. Именно здесь Сэм нашел себе маленький столик.

Человек, вернувшийся в Париж после долгого отсутствия, испытывает сильный соблазн попробовать сразу все. Называйте это жадностью или последствиями длительного голодания, но как можно добровольно отказаться от дюжины лучших устриц из Бретани, запеченного в травах ягненка из Систерона, двух-трех видов сыра, а потом и от артистически поданного десерта? Однако Сэм, помня, что впереди его ждет обед, сумел взять себя в руки и ограничился скромной порцией севрюжьей икры с ледяной водкой.

Позже, за кофе, он выполнил священную обязанность каждого туриста и написал несколько открыток: одну Элене («масса работы, очень занят»), другую Букману («Париж прекрасен, чего и вам желаю») и третью Алисе, старшей горничной из «Шато Мармон», которая никогда в жизни не покидала Лос-Анджелеса, но вместе с Сэмом объездила весь мир.