— Ради бога, простите моего кузена, — покачала головой Софи и тоже встала. — Иногда мне самой не верится, что мы родственники.

На улице Филипп снял замочек со своего скутера и взгромоздился на седло.

— Только так и можно передвигаться по Марселю, — заявил он, похлопав по рулю. — А bientôt mes enfants.

Махнув рукой, он помчался по узкой улочке прочь, ловко балансируя на двух крошечных колесиках.

Глава двенадцатая

— Итак, нам нужна легенда, — сказал Сэм, — причем такая, чтобы с ее помощью мы попали к Ребулю в погреб и пробыли там достаточно долго. Вина у него много, так что нам потребуется как минимум пара часов, а то и больше. Надо будет вести записи, а возможно, и сделать фотографии. Да, а еще легенда, которую нельзя быстро проверить. — Он кивнул официанту, демонстрирующему бутылку, и продолжил: — Задача не простая. Как у вас с идеями?

Они решили поесть в отеле. Ресторан предлагал своим гостям местную рыбу, местное белое вино из Касси и роскошный вид на местный закат над Старым портом. Было довольно рано, и кроме них в ресторане обедала только компания бизнесменов, выведшая в свет свои портфели и маркетинговые планы.

— Я уже думала об этом, — призналась Софи. — Если то, что сказал Филипп, правда, то увидеться с Ребулем будет нетрудно. Мы можем, например, сказать, что готовим статью о нем для журнала…

Она замолчала, потому что Сэм уже отрицательно тряс головой.

— Не годится. Он захочет узнать название журнала и, скорее всего, позвонит главному редактору и проверит, не собирается ли тот печатать компромат. И ведь на самом-то деле Ребуль нам ни к чему — нам нужен его погреб.

У Софи весь опыт блефа и обмана сводился к паре деликатных недомолвок на светских обедах, но ей явно ужасно нравился процесс создания убедительной легенды.

— Тогда я знаю! — обрадовалась она. — Мы скажем, что вы богатый американец и мечтаете собрать собственный выдающийся погреб, разумеется, срочно, как все богатые американцы, а я — ваш консультант. К Ребулю мы приехали, потому что слышали, будто у него один из лучших погребов во Франции, и хотим посоветоваться.

— А ему-то это зачем нужно? — нахмурился Сэм. — С какой стати он будет помогать незнакомым людям?

— Потому что он любит лесть, — пожала плечами Софи. — Все мужчины ее любят, а успешные особенно.

— Любят, но все-таки причина, по-моему, недостаточная. Насколько я понимаю, Ребуль не из тех парней, которые делают добрые дела потихоньку. Ему подавай огласку.

Сэм замолчал, чтобы подлить вина, и вдруг так и замер, не донеся бутылку до бокала Софи:

— Как вы только что сказали? Что у Ребуля один из лучших погребов во Франции?

Софи кивнула.

— И что?

— Вы сказали «лучшие погреба», а я подумал: пусть это будет не статья, а книга. Бестселлер. И мы ее готовим. Здоровый, глянцевый, очень дорогой том. Например, о лучших погребах во Франции… или, нет, о лучших погребах в мире. И одну главу хотим посвятить погребу Ребуля. — Сэм так увлекся, что совершенно забыл о бутылке в руке. — Почему именно ему? Потому что все удачно совпадает: великолепная коллекция вин, красивое здание, незаурядный и успешный владелец. Разумеется, все это — и вино, и дворец, и хозяин — будет снято лучшими в мире фотографами. Так Ребуль получит и свою дозу лести, и огласку. А мы сможем торчать в погребе сколько захотим. И спокойно делать снимки, если понадобится. — Сэм с довольным видом откинулся на спинку стула, а бутылку отдал подоспевшему официанту. — Как вам такая идея?

— Многообещающая, — похвалила Софи.