Плевок попал в мою маску, и, зашипев, стал разъедать дерево, из которого она была сделана. Скорость, с которой пожирала слюна железное дерево, просто поражала. Но и мне не надо было много времени, чтобы убить второго страшного унгана.

Настигнув его, копящего очередную порцию слюны, я двумя сильными ударами кинжала отхватил его чёрную голову. Тело, постояв долгую секунду, рухнуло на землю, а голова покатилась по ней, так и не успев выпустить из себя яд.

Рядом послышались неразборчивые бормотания, и один из последних оставшихся в живых, унган, бросив в костёр неизвестный порошок, вызвавший белый дым, вознёс руки вверх в ночное небо, начал напевать речитативом слова на неизвестном языке, и судя по смыслу, подсказанному мне интуицией, явно проклиная меня.

Вот, урод! Я только, понимаешь, жить стал, а он … сволочь, решил на корню проклясть все мои начинания, не бывать этому!

В моём мешке засветилась зелёным огнём голова змеи. Вспыхнули диким ярким огнём её глаза, а клыки покрыл яд с резким запахом, и начал стекать вниз, пропитываю кожу мешка. Унган на мгновение сбился ритма, а продолжить я ему не дал. В его горло полетел старый кинжал, и, пробив кадык, заставил его замолчать. Схватившись за клинок, старый унган качался взад вперёд, пытаясь его вырвать.

Время замедлило свой бег, а я рванулся к воину, стоявшему с моим копьём, на краю, освещённого светом костра, круга. Выхватив из его рук копьё, я вернулся к уже вырвавшему из своего горла кинжал, унгану, и наколол его на лезвие, и колол его до тех пор, пока он не застыл, уставившись мёртвыми глазами в предавшеё его звёздное небо.

Оставшихся в живых, двоих здоровых унганов, и одного раненого, я добил своим копьём, не желая рисковать своим здоровьем и будущей властью. Были они настоящими унганами, или только прикидывались, мне было наплевать. Не я откопал томагавк войны, не мне его и закапывать.

С последним живым унганом, закончилось и наше состязание. Победителем единогласно был избран я. Правда, никакой радости мне это победа не принесла, только опустошение, и очередную горечь в душе.

В качестве трофеев мне досталась моя же, прожженная слюной унгана, маска, желанный жезл, который украсила голова змеи мёртвого бога, и три черепа унганов. Слюну одного из которых я сцедил в качестве образца, в стеклянный флакон, не подверженный химическим реакциям, в сравнении с теми, что создала природа.

А также сорвал с их тел все эликсиры, припарки, и другие жидкости, непонятного для меня назначения, с которыми я собирался разобраться значительно позже. Тела всех унганов я приказал сжечь, и не успокоился, пока не развеял их пепел в реке.

Утром мне принесло присягу всё племя, и, забрав с собой сотню их воинов в свою армию, я отбыл вместе со своим отрядом дальше, оставив после себя дикие слухи, и ужас от расправы над уважаемыми и страшными унганами. Так я и перемещался в сторону своей территории, прихватывая с собою всех желающих пойти ко мне на службу, привлекая их своей аурой могучего унгана, и готовыми на всё, и подготовленными ко всему воинами.

Все хотят служить сильному и грозному. Особенно тогда, когда живёшь в грязной, вонючей лачуге, продуваемой всеми ветрами и населённой многими и многими вредными насекомыми.

А я обещал много: налаженный быт, службу себе любимому, сытую и уважаемую; возможность создать семью с приглянувшейся девушкой, коих был большой выбор; приключения и походы, где можно набрать добычи. И ещё, очень многое. А мои верные воины, боявшиеся меня ещё больше, чем в начале похода, всячески этому способствовали.

Наконец, впереди показались обработанные участки полей, окружавшие Баграм. Весь мой караван прибыл в целости и сохранности, вместе со всем грузом, сопровождаемый ещё и целой ватагой разночёрных аборигенов, всех племён и народностей, что повстречались мне на пути.