Но, тут в дело вступила прятавшаяся до времени в засаде, третья сотня Момо. Выскочив из своих укрытий, с дикими криками и улюлюканьем, разрисованные в боевую раскраску, с искажёнными от ярости лицами, они бросились убивать врагов в спину.

Полетели дротики, впиваясь в спины солдат и офицеров. Первыми рухнули мёртвыми на землю пулемётчики. Офицеры и капралы, развернувшись назад, открыли огонь из винтовок и пистолетов, но через пару минут были смяты превосходящими силами.

Это почувствовал Момо, и бросил в рукопашную свою первую сотню, которая отступала. Бросая оружие, чёрные тиральеры бросились бежать во все стороны, глядя на них, дрогнули и белые солдаты, которых не спасли новые винтовки и дисциплина. Разгром был полный, остаток спасшихся рот вернулся в форт, бросив своих раненых, чьи мёртвые головы вскоре украсили обломанные ветви, вокруг места битвы.

Потери были ужасающими, в живых осталось меньше половины солдат. Многие были ранены, офицерский, и унтер-офицерский состав, был практически уничтожен, в живых осталось лишь пять офицеров, и семь капралов. А дикари получили богатые трофеи, и теперь стали обстреливать из винтовок форт.

Но, пулемётом они так и не смогли воспользоваться. Покрутившись возле форта ещё сутки, и похоронив своих убитых, Момо, вместе с оставшимися сотнями, и богатыми трофеями, отправился обратно. В этом бою его сотни тоже понесли серьёзные потери, в общей сложности, потеряв сорок семь человек, и больше пятидесяти ранеными. Но, Момо был доволен, были довольны и остальные, несмотря на то, что приходилось тащить на себе винтовки и пулемёт.

Они сначала хотели бросить бесполезную тяжёлую железяку, но, вспомнив злого Мамбу, и его слова, они не осмелились этого сделать, и теперь пулемёт тащили на носилках.

Временами ствол пулемёта утыкался в грязь, и собирал её в полной мере, забив весь канал ствола, но тут уж ничего не поделать. Дети природы, это дети природы.

Момо, хотел уже было вернуться, но чужие селения, и возможность пограбить других, тянули его, как магнит. Через несколько дней, они, увидев посередине реки большой остров, остановились здесь на днёвку и, связав плоты, загрузились на них, в два этапа переправившись на противоположный берег, где напали уже на принадлежавшие бельгийцам фактории, и негритянское население, всё с теми же криками «фак» и «май гад», как учил их великий Мамба.

Никто на противоположном берегу не ожидал такой подлянки, и перевалочные станции, торговые фактории, и пункты сбора каучука, были захвачены, и безжалостно разграблены. Полученных трофеев было столько, что Момо решил взять себе специально для этого рабов, под страхом смерти тащивших грузы, пока его воины нападали на следующие селения.

В отличие от бельгийцев, носильщиков не били, и кормили, как требовал этого великий Мамба, правда, иногда убивали, но это было, в основном, случайно.

Потом Момо вспомнил, как Мамба всем говорил о необходимости пополнения людьми любого народа, и, желательно, с семьями, и, пользуясь относительной близостью города Банги, начал угонять с собой всех подряд, делая упор на молодых женщин, и мужчин всех возрастов, но крепких и выносливых, не забывая и о подростках.

Под конец пути, с ним уже шла огромная толпа, в несколько раз превышая их численность, но смертельно боявшаяся своих новых хозяев, и не делая попыток сбежать или напасть, пользуясь численным перевесом. У города Банги пришлось делать переправу, и целый день на другой берег, с бельгийской территории, переправлялись захваченные рабы, трофеи и, собственно, воины Момо.

Момо чувствовал себя героем, также чувствовали себя и его воины.