Неясные тени перемахнули через изгородь, и молча бросились под навесы и хижины, с копьями наперевес. Началась резня. Работая копьями и широкими африканскими ножами, они не щадили никого. Умер солдат, а следом за ним умер и носильщик, избитый белым капралом.

— Аааааа, — наконец прорезался чей-то крик, его подхватило сразу несколько человек.

— Нападение, нападение, хрррр.

Грянул грохот одиночного выстрела, и вслед за ним раздался дикий вой атаковавших город воинов, и заученные крики — «О май гад!», «Килл», и «Фаер». Заметались люди. Выскочил в одной рубахе начальник фактории, и тут же умер, проткнутый сразу двумя копьями.

Двое воинов, по очереди попытались войти в хижину, где жил унтер-офицер. Оттуда раздался выстрел, и первый воин упал замертво. Второй получил удар штыком, и, скорчившись, схватившись руками за живот, медленно осел на землю. Выскочивший из хижины Жан-Жак Ризо, торопливо перезарядил винтовку, и, выстрелив в первого попавшегося, бросился бежать. Ему вслед просвистели две стрелы, одна из них чиркнула его по рёбрам, и он скрылся в темноте.

Ночь продолжала слушать истошные крики убиваемых людей, ставших жертвой неожиданного нападения. Ещё троим удалось скрыться под покровом ночи, прежде, чем всё было кончено. Их никто не преследовал.

Ночью, двое из них, включая Ризо, встретившись возле реки, угнали одну из лодок, до которой не успели добраться победители, и отплыли на ней. Двое туземцев, с одними ножами, долго добирались до своих, то и дело, прячась в прибрежных зарослях, пока, наконец, не прибыли на место, гораздо позже Ризо, успевшего добраться до ближайшей станции гораздо раньше.

Их рассказ дополнил общую картину. Но, на этом их приключения не закончились. Момо, поймав визиря Массу, и забрав все винтовки, и другое имущество, отправил всё захваченное, вместе с горожанами, к Мамбе, связав несчастного и покорного Массу. Подумав, он отрубил ему три пальца, которыми тот подписывал злосчастный договор, и послал их Мамбе, чтобы он смог скормить их визирю. А сам отправился со своими людьми дальше.

Аналогично, он захватил и разорил следующую станцию, заставив бежать дальше капрала Ризо, и вместе с ним, ещё десяток солдат-негров. То же повторилось и с третьей станцией, и ещё с десятком других. Их просто не успевали предупредить, а если, и успевали, то они ничего не могли сделать, так и не успев организовать достойный отпор. Нападения, в основном, происходили глубокой ночью. Потом, под утро, когда их никто не ждал, потом, и среди бела дня, когда утомившиеся за ночь, и ожидавшие нападения, воины улеглись спать.

Момо был хорошим учеником, наблюдательным охотником, и мастером неожиданных нападений и засад. Он многому не верил, но, выполняя все слова Мамбы, постоянно одерживал победы, без всякого применения огнестрельного оружия. А оно у него уже было.

Стрелы его воинов бесшумно убивали солдат врага, дальше следовал быстрый наскок, и душераздирающие крики, вселявшие ужас в сердца обороняющихся. Так было до того момента, пока обеспокоенные случившимся французы, не стянули в одну из своих крупных станций, недалеко от нынешнего Браззавиля, роту солдат, снятых с военного корабля, и две роты чёрных тиральеров, занявших оборону в небольшом форте селения, бывшего перевалочным пунктом, перед порогами Ливингстона.

С такими силами, им было не страшны ни какие дикари. Новые магазинные винтовки, вместе с пулемётом Максима, у роты белых солдат, и старые однозарядки, у двух рот обученных тиральеров, давали гарантированный отпор, даже бельгийцам, располагавшим схожими силами. Так думали они, но Момо думал по-другому.

Он, действительно, напал на них исподтишка, и ночью, убив несколько часовых. В ответ французы открыли бешеный огонь, расстреливая окрестные джунгли, а на их канонаду раздалось только несколько одиночных выстрелов. Капитан Жовье повёл в бой свою роту тиральеров, желая воевать ночью и разгромить наглых дикарей.