Не успели воины занять свои позиции, как бельгийские чернокожие наёмники оказались на середине реки. Усиленно работая вёслами, они стремились на близкий берег. Сухо затрещали винтовочные выстрелы, с близкого берега, и первые погибшие и раненые свалились в воду. Это стало неожиданностью для бельгийцев.

Де Брюлле, стиснув зубы, смотрел, как под, пока ещё редким, огнём погибают его люди. Махнув рукой, он отправил следующую сотню в бой. Оставшиеся шестьсот его воинов, открыли огонь из своих винтовок, по противоположному берегу, не надеясь на успех, ведь их отделяло два с половиной километра.

Пули бессильно падали в воду, или, не долетая, на излёте втыкались в землю, не принося никому вреда. Несколько пуль, попали в обороняющихся, напомнив о том, что они могут пролететь и больше прицельной дальности. С плотов и лодок тоже открыли огонь по берегу. Не выдержав его, негры Ярого стали отступать.

Потеряв процентов десять от своего состава, первые лодки и плоты наёмников причалили к берегу. Попрыгав в неглубокую воду, они кинулись на берег, матерясь на разных языках, дико крича, стреляя, перезаряжаясь, и штурмуя невысокие кручи берега.

Навстречу им стали лететь пули первых двух сотен, отступивших к хижинам. Сражение разгоралось. Закрепившись на берегу, наёмники не решились атаковать дальше, а стали ждать подкреплений. Вторая партия доплыла к ним через десять минут.

Все лодки, вместе с плотами, отправились обратно, за очередной партией солдат. Вместе со второй партией, переправился и де Брюлле. Все плавательные средства, отправились в третий, и последний рейс, забирать оставшихся. Солдаты второй партии, прыгали в воду, собираясь присоединиться к стоявшим, и лежавшим на берегу. Первые высадившиеся, непрерывно стреляли в сторону «мамбовцев», не давая им атаковать.

Ярый, толкая пулемёт, вместе с двумя своими воинами, смотрел, как от позиций, обращённых к джунглям, бегут его две сотни, вызванные на подмогу. Резервная сотня спешно занимала круговую оборону, рассредоточившись в укрытиях, и на возвышенностях.

Удара с фланга, или в спину, отряд Ярого бы не выдержал. Казаки многому научили Ярого, но Мамба рассказывал больше, и интереснее. Ярый всегда грезил войной. Будучи, от природы, человеком пытливым и настойчивым, он стремился к военным знаниям, впитывая их, буквально кожей, пусть и чёрной. У него было храброе сердце, холодный ум, не пасовавший в нестандартных ситуациях, и огромное желание прославиться.

Толкая колёса пулемёта в сторону реки, он думал, сможет ли он стрелять из пулемёта? Хоть Мамба и показывал, как это делать, и неоднократно рассказывал, и даже дал выпустить из пулемёта очередь, но Ярый, всё равно, боялся незнакомого оружия, похожего на чудовище.

«Пулемёт любит много пить», — говорил Мамба, и есть патроны. Ленту с патронами надо вставлять аккуратно, чтобы не повредить ему живот, а то, он не сможет плеваться пулями. Ярый всё усвоил, но очень боялся стрелять. Пулемёт был, как живой, и дёргался в его руках, трясясь от гнева.

Залив воду, через отверстие в кожухе водяного охлаждения, он выкатил пулемёт на прямую наводку, остановив его между хижинами единственной улицы. Отсюда хорошо были видны наступающие наёмники. Обе сотни подошли, и теперь вступили с ними в перестрелку.

Внезапно, наемники, выскочив из-за берега реки, пошли в атаку, их было не меньше пяти сотен. Грохот выстрелов окончательно поглотил всё вокруг. Пули, жужжа, словно шмели и шершни, летали вокруг, пробивая стены хижин, и впиваясь в деревья и тела людей.

Выстрелы слышались со всех сторон. Падали на землю убитые, хватались за тела раненые. Ярый же, видел только пулемёт. Вставив в него ленту с патронами, дрожащими руками, он опустил пальцы на гашетки, и, направив ствол пулемёта в сторону нападающих, нажал на спуск.