Невыносимый грохот выстрелов перекрыл все остальные звуки. Пулемёт трясся в руках, словно живой, выплёвывая огонь, вместе с пулями. Ярый онемел, не соображая ничего, он поворачивал ствол в сторону наступающих фигурок людей.

Пулемётные выстрелы стали, буквально, выкашивать ряды атакующих, внося в их ряды смятение и ужас. Бросая оружие, они повернулись, и кинулись бежать, без оглядки, неся ужасающие потери. Вслед им загрохотали выстрелы, воспрянувших духом, «мамбовцев».

Де Брюлле пытался остановить отступающих, но люди ничего не видели вокруг, от страха. Один из здоровенных негров, отбросив его рукой, со своего пути, забежал в воду, стремясь залезть в лодку, только-только доставившую последнюю партию солдат.

Ярый непрерывно стрелял, провожая убегающих поворотом ствола. Вода в кожухе пулемёта стала кипеть, а он всё стрелял, и стрелял, не в силах остановиться, пока пулемётная лента не подошла к концу. А он, всё также жал на спуск, но выстрелов не было, только шкворчала кипящая вода, выпуская из кожуха пар, да слышались винтовочные выстрелы его воинов, расстреливавших в спины убегающих.

Только тогда он очнулся, вставил, с помощью второго номера, следующую ленту, и, подкатив пулемёт ближе к реке, снова открыл огонь, ощущая себя богом смерти, и наслаждаясь чувством вершителя жизни и людской судьбы.

Расстреливаемые пулемётом, наёмники бросились в воду, стремясь занять места в лодках, и на плотах. Те же лодки, которые не успели ещё выгрузить людей, сидевших в них, спешно разворачивались обратно, и, гребя вёслами изо всех сил, и даже помогая себе руками, насмерть напуганных людей, кому не досталось весла, понеслись обратно, набрав вдвое большую скорость, чем тогда, когда они плыли сюда.

Веер пуль накрыл людей, стоявших в воде, и грузившихся в лодки. Пули, пробивая людские тела, отрывали конечности, и разрывали в щепки дерево и тростник плотов и лодок. Мутная вода Убенги окрасилась в красный цвет. Все крокодилы, жившие в ней, и находившиеся поблизости, ушли в глубину, либо уплыли в разные стороны.

На берегу шла бойня, последствия которой будут заметны ещё в течение месяца. Осознание безысходности и кромешный ад, в котором внезапно оказался де Брюлле, толкнули его на безрассудный шаг. Бросив любимый револьвер, и отстегнув саблю, он вбежал в реку. Вокруг свистели пули, и падали его солдаты. Отовсюду слышались крики раненых, и убиваемых людей.

Сразу же две пули попали в него. Одна сорвала с его головы форменную фуражку, другая, оторвала с «мясом» погон, повисший на лоскутке ткани. Ничего уже не соображая, он скинул сапоги и китель, и, в одних штанах, бросился вплавь.

Рядом уже не было плотов и лодок. Они, либо уплыли далеко вперёд, либо, затонув, лежали на речных волнах, погружённые, наполовину, в воду. Распавшиеся на отдельные брёвна и связки тростника, плоты покачивались на мелкой волне, постепенно, относясь течением на середину реки, или, наоборот, прибиваемые к берегу, усеянному телами людей, и обильно политые кровью.

От хижин послышался дикий рёв, это пошли в штыковую атаку сотни Ярого. А Ярый опять оказался в положении короля, без королевства. Пулемёт заклинило, из-за выкипевшей воды в кожухе. Долить туда воды Ярый, в горячке боя, забыл, но это уже было, наверное, не важно. На берегу шла рукопашная. Пристегнув к винтовкам штыки, его воины дрались с бельгийскими наёмниками.

Отчаявшиеся спастись, бельгийцы, как белые, так и чёрные, рубились всем, чем можно, отражая штыковую атаку. Где, отбиваясь штыком, или прикладом винтовки, а где-то, и ножами. По берегу, и в воде, катались люди, жестоко убивая друг друга; перерезая горло, втыкая в грудь штык, или нож, стреляя в упор из пистолета, рубя друг друга саблями и тесаками, хватая за головы, и длинные волосы, у кого они были, топили в грязной и бурой, от крови, воде, своего врага.

Отовсюду слышались хрипы и стоны умирающих, дикий визг, схватившихся не на жизнь, а на смерть, людей, потерявших всякое человеческое обличье.