|
— Мы все принадлежим Бохвани! — сказал малаец. — Что надо делать еще? Я готов! Малаец стоял лицом к двери. Произнеся последние слова, он быстро обернулся и шепнул товарищам: — А вот и Джальма, он идет сюда. Контрабандист, значит, не обманул! — Он не должен меня пока видеть, — сказал Феринджи, прячась в углу хижины за циновкой: — Постарайтесь его убедить… Если он заупрямится, то на этот случай у меня есть план… Едва метис успел скрыться, как на пороге хижины показался Джальма. При виде трех зловещих физиономий Джальма отступил в изумлении назад. Но не имея понятия о том, что эти люди принадлежат к секте фансегаров, и зная, что в этой стране, за неимением гостиниц, путешественники нередко проводят ночи в Палатках или в развалинах, он скоро справился со смущением и сделал шаг по направлению к ним. Заметив соотечественника, Джальма обратился к нему с вопросом на родном языке: — Я думал встретить здесь одного европейца… француза… — Француза ещё нет, — отвечал индус, — но он не замедлит прийти. Угадав по вопросу Джальмы, под каким предлогом заманил его сюда Магаль, индус желал оттянуть время, поддерживая его заблуждение. — Ты знаешь… этого француза? — спросил Джальма фансегара. — Он назначил нам также здесь свидание, — отвечал индус. — Зачем? — с изумлением спросил Джальма. — Узнаешь… когда он придет… — Генерал Симон велел вам ждать его здесь? — Да, генерал Симон! — отвечал индус. Прошло несколько минут, пока Джальма старался сообразить, что значит это таинственное приключение. — А кто вы? — подозрительно спросил он индуса, потому что мрачное молчание остальных двух фансегаров внушало некоторое опасение. — Кто мы? — сказал индус. — Мы твои… если ты хочешь быть нашим. — Я в вас не нуждаюсь… и вы не нуждаетесь во мне… — Кто знает? — Я знаю это… — Ты ошибаешься… Англичане убили твоего отца… Он был раджа… Тебя бросили в темницу… затем изгнали… у тебя больше ничего нет… При этом жестоком напоминании черты Джальмы омрачились, он вздрогнул, и горькая улыбка искривила губы. Фансегар продолжал: — Твой отец был храбрый воин, справедливый правитель… подданные любили его… его звали «Отец Великодушного», и это прозвище было вполне заслуженно… Неужели ты не отомстишь за его смерть? Неужели та ненависть, что гложет твое сердце, останется бесплодной? — Мой отец умер с оружием в руках… я там же на поле битвы отомстил за него, убивая англичан… Тот, кто заменил мне отца и сражался за него, ясно доказал мне, что пытаться отвоевать мои владения теперь — дело безумное… Когда англичане выпустили меня из тюрьмы, я дал им клятву не возвращаться больше в Индию… и обычно я держу свои клятвы… — Те, кто тебя обобрал, кто лишил свободы, кто убил твоего отца… это ведь все люди… Отомсти же за их преступление другим… мсти людям вообще… пусть твоя ненависть падет на все человечество! — Да сам-то ты разве не человек, что решаешься говорить так? — Я… и мне подобные — мы больше, чем люди… Хотя мы и принадлежим к человеческой расе, но отличаемся от прочих тем, что являемся смелыми преследователями людей… Мы смелые охотники, выслеживающие людей, как диких зверей в лесах… Хочешь ли и ты быть таким же?. |
