|
При виде маленького кинг-чарльза матрона не смогла удержаться от невольного жеста удивления и замешательства, не ускользнувшего от внимания Жоржетты. Резвушка, не отступившая ни на шаг при приближении другой собаки, вызывающе оглядела её и даже двинулась по направлению к мопсу со столь враждебным видом, что Сударь, хотя он и был чуть не втрое больше своего врага, жалобно взвизгнул и попытался найти убежище позади госпожи Гривуа, которая язвительно заметила при этом Жоржетте: — Мне кажется, вы могли бы не брать на себя труда дразнить свою собаку и науськивать её на Сударя. — Потому-то, вероятно, вы и постарались вчера, чтобы Резвушка пропала, выгнав её из сада на улицу. Вам хотелось избавить свое достойное и мерзкое животное от неприятных столкновений? Только, к несчастью, один добрый малый нашел Резвушку на улице и вернул её барышне… Однако чему я, мадам, обязана счастьем видеть вас так рано? — Княгиня поручила мне тотчас же повидать мадемуазель Адриенну, — объявила госпожа Гривуа, напрасно стараясь скрыть торжествующую улыбку. — Речь идет об очень важном деле, о чем я должна сообщить ей лично. При этих словах Жоржетта покраснела и не смогла удержаться от испуганного движения. К счастью, госпожа Гривуа снова занялась своей собакой, к которой Резвушка подбиралась с угрожающим видом, и не заметила волнения девушки, у которой было время с ним справиться и отвечала совершенно спокойно: — Барышня легла очень поздно… и приказала себя не будить до полудня. — Может быть!.. Но так как речь идет о приказании княгини, её тетушки, то потрудитесь разбудить вашу госпожу… сию же минуту! — Моей госпоже никто приказывать не может… У себя в доме она хозяйка… поэтому я будить её раньше полудня не стану, как она и приказала. — Тогда я пойду сама. — Геба вам не откроет… Вот ключ от гостиной… а иначе как через неё к барышне попасть нельзя… — Как? Вы осмеливаетесь помешать мне исполнить приказание княгини? — Да, осмеливаюсь совершить это великое преступление и не хочу будить свою госпожу! — Вот к чему привела слепая доброта княгини к племяннице! — с печальной миной произнесла матрона. — Госпожа Адриенна не уважает приказаний своей тетки! Она окружает себя, молоденькими вертушками, расфранченными с утра в пух и прах… — Ах, госпожа, вам ли дурно отзываться о нарядах? Всем известно, что в былые времена вы были самой кокетливой среди qksf`mnj княгини… Слава об этом переходит из поколения в поколение до сих пор. — Что?! Из поколения в поколение? Да разве я столетняя старуха? Вот дерзкая! — Я говорю о поколениях горничных! Ведь, кроме вас, ни одной из них не удалось больше двух-трех лет выжить у княгини… Уж слишком она хороша… для этих бедняжек… — Я запрещаю вам говорить таким образом о моей госпоже… Ее имя не следовало бы произносить иначе, как стоя на коленях! — А между тем… если бы кто захотел позлословить… — Как вы смеете! — Не далее, как вчера вечером… в половине двенадцатого… — Ну, вчера вечером? — …у ворот особняка остановился экипаж. |
