|
— Он сейчас вернется. — Вероятно! — сказала Сефиза. — Теперь кавалер соло! — крикнула она заместителю Жака. Кадриль продолжалась. Нини-Мельница взял Пышную Розу за правую, руку, а Королеву Вакханок за левую и приготовился начать балансе, которым он всегда очень потешал публику, как вдруг опять вбежал тот же слуга и что- то сказал с расстроенным видом Сефизе. Королева Вакханок побледнела, вскрикнула и, бросившись к дверям, исчезла за ними, ничего не сказав изумленным гостям. 4. ПРОЩАНИЕ Королева Вакханок сбежала за слугой с лестницы. У дверей стоял фиакр. В нем сидели Голыш и один из тех господ, которые часа два тому назад поджидали кого-то на площади Шатле. При появлении Сефизы спутник Голыша вышел из экипажа, вынул часы и, показывая на них Жаку, сказал: — Я даю вам четверть часа… больше я ничего не могу для вас сделать, милейший… Придется двинуться в путь. Не пытайтесь удрать от нас: мы не отойдем от дверец кареты. Одним прыжком Сефиза была уже в экипаже. Страшно взволнованная, она могла произнести только эти слова: — Что с тобой? Куда тебя? — Везут в тюрьму за долги, — мрачно отвечал Жак. — Тебя?! — раздирающим голосом закричала Сефиза. — Да… за тот вексель, который ходатай просил подписать только dk формы… У, разбойник! — Да ведь у него ещё оставались твои деньги?.. пусть он их зачтет! — Ничего у него нет, он послал мне сказать через полицейского, что удержит их за неустойку! — Так пойдем скорее к нему… попросим его… ведь он сам предложил эти деньги, через меня… Быть может, он сжалится… — Сжалится! Маклер сжалится?.. Полно! — Так как же… неужели ничего нельзя сделать?.. ничего?.. ничего?.. — с отчаянием повторяла Сефиза, ломая руки. Затем она начала снова: — Нет, не может быть… Можно же как-нибудь устроить… Ведь он тебе обещал… — Ты видишь, как он держит свои обещания, — с горечью сказал Жак. — Я подписал не глядя, и он имеет право… срок пришел, сопротивляться бесполезно, мне это объяснили… — Да не могут же тебя задержать в тюрьме надолго… ведь это невозможно! — Пять лет, если не уплачу… а так как платить мне нечем, то дело ясно!.. — Какое несчастье! Ах, какое несчастье! И помочь нечем! — говорила Сефиза, закрывая лицо руками. — Послушай, Сефиза, — начал Жак с грустным волнением. — Одно меня мучит, я не могу даже подумать об этом: что-то будет с тобой! — Обо мне не беспокойся! — Как не беспокоиться! Да ты с ума сошла… Что ты будешь делать? Мебель наша и двухсот франков не стоит, к тому же мы были столь легкомысленны, что даже за квартиру не заплатили… ведь три срока пропущено!.. значит, на мебель рассчитывать нечего… И ты останешься без гроша! Меня хоть кормить в тюрьме будут, а ты-то как станешь жить? — Зачем горевать заранее! — Ну, а что ты завтра есть будешь? — воскликнул Жак. |
