|
— Что вам угодно, господа? — спросил Самюэль, прежде чем открыть дверь, желая удостовериться, те ли это, кого он ждал. — Я послан господином нотариусом Дюменилем, — отвечал письмоводитель, — чтобы присутствовать при вскрытии замурованной двери. Вот письмо от моего хозяина господину Самюэлю, хранителю дома. — Это я, — отвечал еврей. — Бросьте ваше письмо в ящик, я сейчас его возьму. Писец исполнил желание Самюэля, пожимая плечами. Подозрительность старика казалась ему весьма забавной. Самюэль открыл ящик, вынул письмо и, подойдя к свету, тщательно сверил подпись на письме с подписью нотариуса на другом документе, который он достал из кармана; приняв эти меры предосторожности, он посадил на цепь собак и вернулся открыть калитку писцу и рабочим. — Черт побери, старина! — сказал клерк, входя в ворота. — Право, чтобы открыть дверь в каком-нибудь замке… не стали бы чинить столько препятствий. Еврей молча поклонился. — Да вы, дорогой, глухи, что ли? — крикнул ему писец в самое ухо. — Нет, месье! — мягко улыбаясь, отвечал Самюэль, а затем, указывая на дом, прибавил: — Вот замурованная дверь, которую надо открыть… затем надо вынуть железные ставни и снять свинцовые листы, которыми заделано второе окно с правой стороны. — Почему бы не открыть всех окон? — спросил писец. — Потому, что таково было приказание, полученное мною. — От кого же оно было вами получено? — От моего отца, сударь… а ему передал это приказание мой дед, получивший его от самого хозяина… Когда я не буду здесь больше хранителем и дом перейдет к новому владельцу, пусть он делает тогда, что хочет. — В добрый час! — заметил весьма удивленный писец. — За работу, братцы, разбирайте замурованную дверь и открывайте указанное окно, — прибавил он, обращаясь к рабочим. Едва каменщики принялись за дело под наблюдением писца, к воротам подъехала карета, и в дом на улице св.Франциска вошел Роден в сопровождении Габриеля. 3. НАСЛЕДНИК Родену и Габриелю отворил ворота Самюэль. Роден обратился к нему с вопросом: — Вы, сударь, хранитель этого дома? — Да, — отвечал Самюэль. — Господин аббат Габриель де Реннепон, — сказал Роден, указывая на своего спутника, — один из потомков семейства Реннепон. — Ах! тем лучше! — невольно проговорил еврей. Ангельское лицо Габриеля поразило его. В небесном взоре молодого священника, на его бледном, чистом челе, украшенном уже ореолом мученичества, ясно выражались благородство и спокойствие души. С любопытством, полным интереса и симпатии, смотрел Самюэль на Габриеля, но, чувствуя, что долгий осмотр может быть неприятен молодому человеку, он заговорил, обращаясь к нему: — Нотариус не может явиться раньше десяти часов, господин аббат. Габриель с удивлением посмотрел на него и спросил: — Какой нотариус? — Отец д'Эгриньи вам это объяснит, — торопливо вмешался в разговор Роден и, обращаясь к Самюэлю, прибавил: — Мы приехали несколько рано… где нам можно подождать нотариуса? — Если вам будет угодно пожаловать ко мне, — сказал Самюэль, — то я сейчас вас проведу… — Благодарю вас. |
