|
— Принеси мне самую длинную пику. — Ладно. — И красное одеяло. — Ладно. — Иди же. Голиаф поднялся по лестнице, но на середине остановился. — Хозяин… нельзя ли принести кусочек мяса для Смерти… не то она на меня будет сердиться… Она все это на меня свалит… Она ведь никогда ничего не забывает… и при первом случае… — Пику и одеяло! — грозно прикрикнул на него Предсказатель. Пока Голиаф, бормоча сквозь зубы проклятия, исполнял приказание Морока, тот, приоткрыв дверь на двор, прислушивался. — Вот пика и одеяло! — сказал великан, спускаясь с лестницы. — Что ещё мне делать? — Возвращайся в погреб, влезь в окно, и когда старик выбежит из комнаты… — Кто же заставит его выбежать? — Это уж не твое дело… выбежит… — А потом? — Ты говоришь, лампа у окна? — Да, на столе… рядом с мешком. — Только что старик уйдет, открой окно, столкни лампу, и если все последующее будет исполнено ловко и быстро… считай десять флоринов своими… Хорошо запомнил, что надо сделать? — Да, да! — Девчонки так перепугаются шума и темноты, что онемеют от страха. — Будьте спокойны… волк превращался в лису, превратится и в змею. — Но это не все. — Что же еще? — Крыша сарая невысока… до слухового окна добраться легко… ты возвратишься не в дверь. — А в окно! Понимаю… — И без всякого шума. — Как змея вползу. И великан ушел. — Да… — сказал Морок после нескольких минут раздумья. — Средство я придумал верное? Колебаться не след? Я — только темное, слепое орудие… и какова цель этих приказов, мне неизвестно. Однако, ввиду высокого положения того лица, которое отдало этот приказ, несомненно, дело связано с интересами огромной важности, интересами, — продолжал он после некоторого молчания, — которые касаются чего-то очень большого… самого высокого в этом мире! Однако я не могу понять, каким образом могут быть причастны к этим интересам эти девчонки… почти нищие… и этот жалкий солдат… Но мне нет до них дела, — прибавил он смиренно. — Я — только рука, которая должна исполнять… Дело головы размышлять, приказывать и отвечать за то, что она делает. Вскоре Предсказатель вышел из сарая, захватив красное одеяло, и направился к маленькой конюшне Весельчака; ветхая дверь была еле заперта на щеколду. При виде чужого Угрюм бросился на него, но его зубы встретили железный набедренник; несмотря на укусы собаки, Предсказатель взял Весельчака за повод и, закутав его голову одеялом, вывел из конюшни. Затем он заставил лошадь войти в сарай, где помещался его зверинец и затворил дверь. 10. НЕОЖИДАННОСТЬ Окончив чтение дневника отца, сироты довольно долго сидели, погруженные в немую, грустную думу, не сводя глаз с пожелтевших от времени листков. |
