|
— Разве их нет здесь? — спрашивал Симон скорее с удивлением, чем с беспокойством. — Мне сказали у тебя дома, что ни моей жены, ни моего ребенка там нет… но что я найду тебя здесь… в этом доме… Я поспешил сюда… Разве их здесь нет? — Генерал… — заговорил Дагобер, побледнев, как мертвец. — Генерал… Затем он отер рукавом капли холодного пота, выступившего у него на лбу, и не мог ничего больше сказать… У него сдавило горло и отнялся голос. — Ты меня пугаешь! — воскликнул маршал, побледнев не менее солдата и схватив его за руку. В эту минуту к ним подошла Адриенна. На её лице выражались грусть и умиление. Видя ужасное замешательство Дагобера, она захотела ему помочь и сказала маршалу ласковым и взволнованным голосом: — Господин маршал… я Адриенна де Кардовилль, родственница… ваших… прелестных детей… Пьер Симон с живостью обернулся. Ослепительная красота Адриенны не меньше её слов поразила маршала… Он пробормотал в смущении: — Вы… мадемуазель… вы… родственница… _моих детей_? Он подчеркнул последние слова, с удивлением глядя на Дагобера. — Да… маршал… _ваших детей_, — поспешила заговорить Адриенна, — прелестных сестер-близнецов! — Сестры-близнецы! — прервал Адриенну Симон с порывом невыразимой радости. — Две девочки вместо одной! Как должна быть счастлива их мать! — Затем он прибавил, обращаясь к Адриенне: — Простите меня, мадемуазель, за невежливость… я и не поблагодарил вас за такое известие… Но вы поймете… семнадцать лет я не видал жену… Приехал. Оказывается, моей любви ждут три, а не два дорогих существа… Умоляю вас, мадемуазель, скажите, как я могу отблагодарить вас? Вы наша родственница? Значит, я у вас?.. Моя жена, мои дети тоже здесь?.. Вы боитесь, как бы им не повредило мое неожиданное появление? Да? Это так? Хорошо… я подожду… Но я уверен, что вы так же добры, как и хороши… пощадите же мое нетерпение… Подготовьте их… всех троих… к свиданию со мной! Дагобер, все более и более волнуясь, дрожал, как лист, и избегал взоров маршала. Адриенна также опустила глаза, ничего не отвечая. Ее сердце разрывалось при мысли о жестоком ударе, который приходилось нанести маршалу. Тот, наконец, заметил их смущение. Его изумление перешло в тревогу, и он воскликнул: — Дагобер! ты что-то от меня скрываешь? — Генерал, — бормотал солдат, — я право… я… я… — Мадемуазель! — воскликнул Пьер Симон. — Умоляю вас… сжальтесь… скажите мне всю правду… Моя тревога ужасна… Ко мне возвращается прежний страх… Что случилось? Мои дочери… моя жена… здоровы ли они? Не подвергаются ли они какой опасности? Говорите же, говорите! — Ваши дочери немножко утомились после долгого путешествия, — сказала Адриенна, — но их состояние не вызывает беспокойства… — Боже!.. значит, в опасности моя жена? — Соберитесь с мужеством! — печально проговорила мадемуазель де Кардовилль. |
