|
. Увы! Вашего письма я не получила. — Но как же вы знаете, что я вам писала? — Да, мой бедный друг: я знаю даже, что вы писали письмо у моего привратника. К несчастью, он отдал это письмо Флорине, сказав, что письмо от вас. — Мадемуазель Флорина? Но она была всегда так добра ко мне! — Флорина меня низко обманывала: продавшись моим врагам, она служила у меня шпионкой! — Она! Боже! Возможно ли это? — Да… она! — с горечью отвечала Адриенна. — Но её приходится больше жалеть, чем порицать: она была вынуждена повиноваться страшной необходимости… И её сознание и раскаяние были так искренни, что я не могла не простить несчастную перед её смертью! — Как, она умерла, такая молодая… красивая? — Несмотря на вину Флорины, её смерть меня глубоко тронула. Она так оплакивала свою вину. Тут же она призналась, что перехватила ваше письмо ко мне; она сказала, что вы в нем умоляли меня о свидании, которое могло спасти жизнь вашей сестры. — Это правда… я писала вам именно об этом. Но какая была b{cnd` скрыть от вас это письмо? — Боялись, что вы вернетесь ко мне… вы, мой ангел-хранитель… вы, так нежно меня любившая… Мои враги боялись вашей преданности, боялись безошибочного инстинкта вашего сердца… Ах! Я никогда не забуду того ужаса, какой вам внушал негодяй, которого я защищала от ваших подозрений! — Господин Роден? — с дрожью спросила Горбунья. — Да… — отвечала Адриенна. — Но не будем теперь говорить об этих людях… Воспоминание о них отравит мою радость при виде вашего возвращения к жизни… Ваш голос становится немного тверже, щеки не так бледны. Слава Богу! Я так счастлива, что нашла вас!.. Если бы вы знали, как много я жду от нашего общения! Ведь мы больше не расстанемся, не так ли? Обещайте мне это во имя нашей дружбы. — Мне… быть вашим другом! — воскликнула смиренно Горбунья. — А разве за несколько дней до вашего ухода я не называла вас другом? Что же изменилось? Ничего… решительно ничего, — прибавила растроганная Адриенна. — Мне кажется даже, что роковое сходство нашей судьбы сделало для меня вашу дружбу ещё более дорогой… ведь она принадлежит мне… да? Не отказывайте мне… я так нуждаюсь в друге! — Вы… вы нуждаетесь в дружбе такого несчастного существа, как я? — Да, — отвечала Адриенна, глядя на Горбунью с глубокой скорбью. — Я скажу больше… вы являетесь единственным существом, которому… я могу доверить… свои невзгоды… очень горькие… И щеки Адриенны ярко вспыхнули. — Чем я заслужила такое доверие? — спросила Горбунья с удивлением. — Чуткостью вашего сердца, твердостью характера, а главное, — с легким колебанием сказала мадемуазель де Кардовилль, — вы, как женщина… лучше меня поймете и, я уверена, больше всех меня пожалеете… — Жалеть вас, мадемуазель Адриенна! — с возрастающим удивлением говорила Горбунья. — Я, такая несчастная и ничтожная, могу пожалеть вас, знатную даму, которой все завидуют? — Скажите, мой бедный друг, — промолвила Адриенна после нескольких минут молчания. |
