|
. И слишком фамильярно, но в то же время с наивным порывом Пышная Роза схватила Адриенну за руку, как бы подтверждая свою просьбу. Адриенне потребовалось большое самообладание, чтобы сдержать порыв радости, взволновавший её сердце и готовый излиться в словах; ей трудно было удержать поток вопросов, которые она горела желанием задать гризетке, и, кроме того, не допустить себя до счастливых слез, дрожавших на её ресницах. Она крепко сжала руку молодой девушки и не только не оттолкнула её, но машинально притянула поближе к окну, как бы желая хорошенько всмотреться в очаровательное лицо гризетки. Входя в комнату, Пышная Роза сбросила шляпу и шаль, так что Адриенна могла любоваться густыми шелковистыми косами пепельного цвета, прелестно обрамлявшими свежее лицо с румяными щеками, с пунцовым, как вишня, ртом, с огромными веселыми голубыми глазами. Благодаря не совсем скромному покрою платья Адриенна могла оценить всю прелесть и изящество её груди нимфы. Как ни покажется странно, но Адриенна приходила в восхищение от того, что молоденькая девушка была ещё красивее, чем ей показалось сначала… Стоическое равнодушие Джальмы к этому восхитительному созданию доказывало как нельзя больше искренность любви к ней молодого принца. Пышная Роза, взяв за руку Адриенну, была и сконфужена и изумлена добротой, с какой мадемуазель де Кардовилль отнеслась к её смелости. Ободренная снисходительностью и молчанием Адриенны, ласково на неё глядевшей, она сказала: — О! Не правда ли, вы пожалеете бедного принца? Не знаем, что ответила бы на эту нескромную просьбу Адриенна, если бы в это время за дверью не раздался громкий, дикий, резкий, пронзительный крик, видимо, старавшийся подражать пению петуха. Адриенна вздрогнула в испуге, а растроганное выражение лица Розы сменилось радостной улыбкой; несомненно, узнав сигнал, она захлопала в ладоши и закричала: — Да ведь это Филемон!!! — Что значит Филемон? — с живостью спросила Адриенна. — Ну да… мой любовник… Ах, чудовище! Подобрался на цыпочках, чтобы закричать петухом… Как это на него похоже! За дверью раздалось новое звонкое _ку-ка-ре-ку_. — Экое забавное и глупое животное! Вечно одна и та же шутка… и вечно она меня смешит! — сказала Пышная Роза. И, отерев, кулаком капавшие слезы, она залилась, как сумасшедшая, смехом над шуткой Филемона, казавшейся ей всегда новой и забавной, хотя и была ей давно знакомой. — Не отворяйте… — шепотом сказала смущенная Адриенна. — И не отвечайте ему… умоляю вас. — Ключ в двери, и она заперта на задвижку: Филемон знает, что здесь кто-то есть! — Это все равно! — Да ведь это его собственная комната, мы у него! — отвечала Пышная Роза. И действительно, Филемону, вероятно, надоело упражняться в орнитологических подражаниях, и он взялся за ключ, но когда и тут дверь не отворилась, он грубым басом заговорил: — Как, _милая кошечка_ моего сердца… мы заперлись? Или мы молимся святому _Фламбару_ о возвращении своего _Монмончика_ (читайте — Филемона)? Адриенна, не желая затягивать эту смешную и затруднительную сцену, сама подошла к двери и открыла её, чем до такой степени поразила Филемона, что он невольно отступил. |
