|
— Я напишу… отец мой… я напишу… только прошу вас, продиктуйте, моя голова слишком слаба… — сказал господин Гарди, утирая слезы горячей и лихорадочной рукой. Отец д'Эгриньи продиктовал следующие строки: «Мой милый Агриколь, я пришел к решению, что наше свидание бесполезно… — Оно только пробудит жгучее горе, которое, с Божьей помощью и благодаря сладким утешениям религии, я почти уже забыл…» Преподобный отец на минуту остановился. Господин Гарди ещё сильнее побледнел, перо почти выпадало из его ослабевших рук, по лицу струился холодный пот. Иезуит вынул из кармана платок, отер лицо своей жертвы и с ласковой заботливостью заметил: — Ну, полноте, дорогой и нежный сын мой. Побольше мужества. Ведь не я же предлагал вам отказаться от этого свидания, не правда ли?.. напротив… но, если вы хотите для своего спокойствия отложить это свидание, надо окончить письмо. Как по-вашему, чего я добиваюсь? Только одного: чтобы вы впредь могли пользоваться неизреченным и благочестивым покоем после всех ваших страданий и испытаний. — Да… отец мой… я знаю, что вы очень добры… простите меня за слабость… — ответил с признательностью господин Гарди. — Можете продолжать писать, сын мой? — Да… могу… — Пишите же. И преподобный отец продолжал диктовать: «Я живу в полном спокойствии и окружен заботами. Благодаря небесному милосердию я надеюсь на христианскую кончину, вдали от этого мира, суету которого я познал. Я говорю вам не «прощайте», а «до свидания», потому что хотел бы лично выразить все свои благие пожелания вам и вашим достойным товарищам. Передайте им это. Когда я найду возможным повидаться с вами, я напишу, а пока остаюсь преданным вам…» — Находите ли вы данное письмо приемлемым? — спросил иезуит. — Да, отец мой. — Ну, так подпишитесь. — Хорошо, отец мой. И, написав свое имя, несчастный, чувствуя себя в полном изнеможении, утомленно откинулся на спинку кресла. — Но это ещё не все, сын мой, — прибавил отец д'Эгриньи, b{mhl` из кармана бумагу. — Следует подписать доверенность нашему отцу эконому для окончания известного вам дела. — Господи! Еще!! — с лихорадочным, болезненным нетерпением воскликнул господин Гарди. — Но вы видите, отец мой, что я не в силах. — Только прочесть и подписать, сын мой! И отец д'Эгриньи вручил больному гербовый лист бумаги, исписанный неразборчивым почерком. — Я не могу… сегодня… прочесть это… — Простите меня за настойчивость, но мы так бедны… что… — Я подпишусь… извольте… — Надо сперва прочесть, что вы подписываете, сын мой! — К чему это!.. Давайте! — воскликнул господин Гарди, измученный упрямой настойчивостью святого отца. — Если уж вы настаиваете, сын мой… — сказал иезуит. Подписав бумагу, господин Гарди окончательно лишился сил. |
