— Много, — вздохнула Саша. — Например, про Нонну Победимову, с которой вы учились в одном классе. Но задам я только один вопрос. Потому что даже с помощью самой тонкой дедукции ответить на него невозможно. Зачем вам, состоятельной и благополучной женщине, участвовать в этом проекте? Для такой игры ваше участие — случай небывалый.

— Вы мне льстите, — улыбнулась Незванова. — Но в главном вы правы: мое участие в этой игре — нелепость. Считайте, что меня подкупила возможность побыть две недели вместе с дочерью. Которой, кажется, это совсем не нужно. — Она посмотрела на Настю, и взгляд ее стал беспомощным и виноватым.

«Анна — идеальный кандидат в подозреваемые, — думала Саша, выйдя из каюты Незвановых. — Действительно, она все знает про яды, у нее есть мотив, чтобы ненавидеть Яшина. Кто знает, может быть, чувство мести еще живет в ней? Возможность побыть две недели с дочерью! Неужели они объездили уже все дорогие курорты? А вдруг у Незвановой есть какие-то счеты и с Арье — вот почему, например, он дал ей в пару этого хлюпика Колыхалова? Хотел свести на нет ее шансы на победу? Ведь большинство первоначальных ставок делалось на нее… Деньги, допустим, ей не нужны. Но самолюбие! И тогда лучшей возможности расправиться с ним нет. Потому что здесь можно буквально спрятать концы в воду. Но могла ли она с ним справиться? При помощи оружия — вполне. Вызвала его на разговор — ведь он ушел из своей каюты спокойно, ничего не подозревая, сменив домашние тапочки на туфли. А потом… Потом она вполне могла выстрелить в него в каком-нибудь укромном месте палубы. Она же, допустим, напугала Нонну Победимову. Хотя непонятно зачем. Может быть, она проделала все эти действия, чтобы разрушить игру и не красоваться потом на телеэкране? Да, версии придумывать легко. Однако невозможно представить себе, что Незванова бросает крысу в каюту Победимовой. И ходит ночью по палубе с арбалетом в руках. Но если допустить ее причастность к исчезновению Арье, тогда моя главная версия рушится. Черт! А Вартанян? Куда он-то подевался? И где мальчишки?»

В нижнем ярусе машинного отделения было почти темно. Только у входа и возле агрегата со множеством манометров и других приборов, назначения которых мальчишки не знали, горели две лампочки. Дежурный моторист мирно посапывал на топчане. Коля и Леня не боялись, что он проснется. Вчера они познакомились с мотористом, и он даже устроил им небольшую экскурсию.

— Почему именно здесь? — шепотом спросил Колька.

— Если оно существует, то только здесь, — ответил Ленька. — Потому что сюда пассажиры не будут заглядывать. А остальные помещения вполне доступны. Даже камбуз.

— Почему не устроить это в обычной каюте и просто запирать ее? — не отставал Колька.

— По той же причине, — ответил Ленька. — Окна обычных кают выходят на палубы. А в иллюминаторы нижних помещений могут смотреть только птицы и рыбы. Ну, еще аквалангисты.

— А если он нас убьет?

— Не убьет. Это не входит в его планы. Мы ему живые нужны. Чтобы в Гамбурге радостно руками махать и победителям цветы дарить.

— А кто будет победителем, как ты думаешь? — спросил Колька.

— Либо наша команда, либо ваша, — серьезно ответил Ленька. — Но скорее всего, наша.

— Посмотрим, — обиженно произнес Колька.