В дверь каюты постучали.

— Да, войдите, — проговорила она и вытерла намокшую от нежданных слез щеку.

Дверь открылась, и в каюту вошла снежная королева, как окрестила ее Екатерина. Таких дамочек она не любила — чувствуют себя хозяйками жизни, увешаны побрякушками, как новогодние елки, наряды у них от самых модных кутюрье, но ведь все это известно через какое место заработано. Порхают по жизни как стрекозы. «И под каждым им кустом был готов и стол, и дом…» И в этой игре наверняка эту стрекозку будут на первое место толкать. Потому что таким бабам ничего не стоит каждого члена жюри мужского пола обработать.

— Я прошу прощения за беспокойство, — голос у снежной королевы был низкий и властный. — Меня зовут Анна, я, как вы, наверное, поняли, одна из участниц…

Она сделала паузу, и Екатерине ничего не оставалось, как назвать свое имя.

— Очень приятно, — кивнула Незванова. — Катя, у вас не найдется иголки с черной ниткой?

— Иголки? — ошеломленно проговорила Катя. — С ниткой?

— У меня пуговица отрывается, — улыбнулась Анна.

— И вы… будете пришивать ее сами? — пробормотала Булычева.

— А вы предлагаете из-за каждой мелочи бегать к костюмерам? — Незванова покачала головой. — Думаю, я справлюсь с этим быстрее.

«Вот это фокус, — подумала Катя, извлекая из чемодана игольницу. — Королева, оказывается, умеет держать иголку в руках».

— Большое спасибо. — Анна опять улыбнулась, и Катя подумала, что если перед нею и королева, то уж никак не снежная. — Я минут через десять вам ее верну. Вас когда будут снимать?

— В половине восьмого.

— А меня в восемь. До съемок уйма времени. Что вы собираетесь делать?

— Еще не решила, — ответила Екатерина. — Хотела вещи разобрать.

— А я собираюсь на экскурсию по теплоходу. Не хотите составить мне компанию?

— Мой Колька уже отправился… — растерялась Катя. — Да, конечно, с удовольствием.

— Отлично! — бодро воскликнула Незванова. — Тогда через десять минут будьте готовы.

После того как дверь закрылась, Екатерина села на кровать.

«Чудеса, — подумала она. — Никогда еще подобные фифочки не навязывались мне в компанию. Хотя не такая уж она и фифочка. Может, прежде чем стать королевой она была Золушкой».

«Как странно будет, если в этой игре мы окажемся вместе, — подумала женщина. Она стояла на палубе, низко наклонившись над перилами. Со стороны можно было подумать, что она едва справляется с дурнотой, хотя теплоход не качало. — И он до конца игры так меня и не узнает… Это с трудом укладывается в голове. Да, времени с последней нашей встречи прошло немало. Но я не могла измениться настолько, чтобы не сохранилось вообще никаких узнаваемых черт. Следовательно? Следовательно, он не очень-то ко мне приглядывался тогда. А положа руку на сердце — вообще не видел. Смотрел — да. В любви объяснялся — да. Цветы дарил. Но не видел. Может быть, на ноги и грудь смотрел. А скорее всего, ему было все равно.