Он не стал его брать, хотя и перевернулся, чтобы сесть лицом к ней, так же скрестив ноги и положив руки на колени.

– Лиз действительно сказала, что ты слишком мало опасаешься красоты.

– Ага, ну она хотя бы не сказала тебе, что я – девочка хорошая, – проговорила она, хмуро глядя на кружку.

– Скорее всего решила, что это я и сам пойму.

Она быстро бросила взгляд на него лицо, но так и не смогла прочесть его выражения.

– Ну вот, теперь ты действительно надо мной смеешься.

– Правда? Земной язык плохо приспособлен для комплиментов.

– Не то что лиадийский, – согласилась она, – в котором вообще невозможно составить фразу.

– Высокий язык бывает негибким, – задумчиво признал он. – Но это потому, что его предназначение очень сходно с земным: передавать информацию, решать торговые и технические вопросы, держать других на расстоянии. Низкий язык существует для того, чтобы выражать чувства, отношения – человеческие вещи. Большая часть смысла содержится в интонации: похоже на то, как работают педали на омнихоре. Это для того, чтобы использовать слова более эффективно.

– Похоже, учить его нелегко.

– Учится он легче, чем объясняется, по-моему. Это обнаружила Энн. Кажется, именно поэтому она так и не закончила свою вторую грамматику.

Мири пошевелилась, досадуя на то, что держит кружку.

– У Точильщика в библиотеке есть ее книга о высоком лиадийском. Я подумала, что выучу язык как следует, раз мне надо убить почти три недели.

Он внимательно посмотрел на нее.

– Значит, ты отправишься к своей семье?

– У меня нет… О! Ты имел в виду тот Клан – Как-его-там. – Она покачала головой. – Они мне не семья.

– Эроб – твой Клан, Мири. Я уверен, что они горды были бы узнать о существовании такого отпрыска, как ты.

– Ну, не знаю, с чего бы, – озадаченно ответила она. – Явилась бы я к ним, как черт к монаху.

Вал Кон поднял бровь:

– Прости, не понял?

– Вот видишь? А нас даже познакомили.

Он покачал головой и нахмурился.

– Ты – дочь Клана, отважная и сильная, с быстрым восприятием и мышлением. Я не знаю Дома, который был бы настолько богат людьми, чтобы отвернуться от тебя. Ты была бы для Эроба ценным приобретением. Они радостно приняли бы тебя, и ты получила бы права, причитающиеся тебе по рождению.

– Об этом речи не идет, – заявила Мири. – Я их не знаю, и они меня не знают. Я определенно не обратилась бы к ним, окажись я в беде. Уж скорее пошла бы к Точильщику.

Наступило недолгое молчание.

– Возможно, – тихо проговорил он, – если ты будешь в беде, то лучше пойти к Точильщику.

Мири осторожно поставила кружку на траву рядом с собой. Казалось, Вал Кон этого не заметил.

– А как ты стал братом Точильщика? – спросила она, больше потому, что затянувшаяся пауза ее смутила, чем потому, что собиралась задать такой вопрос.

Он снова поднял бровь:

– По праву дракона, которого мы с ним победили.

– Дракона?!

– Признай за мной некоторое знакомство с этим видом. Дракон занимает видное место на гербе Клана Корвал.

– И он выдыхал огонь и все такое прочее?

– Возможно, – признался он, – что мы поразили его прежде, чем он закончил высшее образование. Однако он бесспорно был драконом. Полагаю, он компенсировал свою неспособность дышать огнем тем, что отрастил по крайней мере в три раза больше зубов, чем нужно, и вырастил их в три раза более длинными, чем, на мой взгляд, было строго необходимо.