Он решил, что честность, в данном случае, будет лучшей политикой. Да, Майе всего шестнадцать, но она достаточно умна и проницательна. Рид уже так много просил у нее. Слишком много. Она заслуживает объяснений.

Он написал: «Возможно. Я не уверен до конца. Прости, что не могу объяснить тебе все сейчас. Я просто хочу быть уверен, что вы в безопасности. Пожалуйста, позаботься о своей сестре. Я люблю вас обеих».

Когда он переместил курсор, чтобы выйти из программы, в углу засветилось окошко, оповещающее о том, что Кэтрин Джоанн зашла в сеть. Появилось новое сообщение: «Ты постоянно это твердишь. Как будто не собираешься возвращаться».

Рид прождал еще несколько секунд, чувствуя, как сжимается горло, но ничего не изменилось.

«Я вернусь. Я обещаю», – отправил он в ответ.

Затем он быстро вышел из программы, прежде чем желание все рассказать ей стало слишком сильным. На самом деле он хотел этого. Обе дочки были достаточно умными и взрослыми, чтобы понять правду, особенно Майя. Тем не менее, он не хотел лишний раз рисковать, делясь с ними информацией. Рид задавался вопросом, знал ли вообще о его детях Амон или же они просто решили не вмешивать их. Если это второй вариант, то сколько времени им понадобится, прежде чем они используют их в качестве приманки? Он надеялся, что дочки поступили так, как он просил, и обосновались где то за городом. Он так же очень надеялся, что их тетя Линда не стала привлекать полицию. Он надеялся, что девочки не пользуются телефонами. Но больше всего он надеялся, что Ридижер ничего не рассказал о нем, несмотря на все пытки, через которые ему пришлось пройти.

Рид безучастно смотрел на окошко Скайпа для ввода пароля, пока его воображение рисовало поистине ужасные картины. Лишь одна только мысль о том, что за его девочками придут такие же люди, как и за ним, вызывала дрожь по телу.

«Я убью каждого, кто тронет хотя бы волосок на их головах».

Он не знал, была ли эта готовность убить, пойти на невозможное, чтобы защитить свою семью, мыслью Кента или Рида. Это не имело особого значения. Они оба были отцами. Более того, оба они были личностями одного и того же человека. Мысли Кента, мысли Рида... Все это его составные. Чем дальше он шел, тем больше узнавал Кента, и тем меньшей становилась дистанция между его личностями. Они были им, просто и ясно. Теперь он был уверен. Сознание одного пока было более расплывчатым, вот и вся разница.

Было что то еще, какое то слабое тянущее чувство постоянно цеплялось за края его подсознания, словно маленький ребенок, дергающий за юбку матери. Рид уже ощущал это раньше. Дежавю. Но он не мог вспомнить, что когда то раньше ехал на поезде из Цюриха в Рим. Такое ощущение, что его память была переполнена и он уже знал факты, хотя даже не успел добраться до них.

Вдруг он увидел Кейт. Он увидел ее в белом свадебном платье в тот день, когда они поклялись друг другу в верности. Он также увидел ее на пляже в Мексике в их медовый месяц. Он увидел ее улыбающейся, когда она склонилась над кроваткой Майи. Он увидел ее окаменевшей в тот момент, когда был слишком далеко, чтобы прийти на помощь. Ее рот застыл в безмолвном крике...

Образ Кейт размылся, превратившись в пыль. Вены на лбу пульсировали, голова резко заболела. Рид потер виски и несколько раз глубоко вздохнул.

– Вы в порядке? – спросила женщина, сидевшая через проход от него.

– Да, – пробормотал он. – Мигрень.

Примерно через минуту головная боль медленно ушла.

«Странно», – подумал Рид.