— Не надо…— испуганно прошептала Агнесса. — Мистер Лемб!

Она отняла руку и внезапно, неожиданно для самой себя, расплакалась. Она хотела сдержаться, но не смогла все годы одиночества, обид и тоски выплеснулись в этих слезах.

— Не надо, ничего не надо, — проговорила она, когда Орвил участливо потянулся к ней.

— Простите, мисс Митчелл, я не хотел вас обидеть! Успокойтесь, пожалуйста! Я сейчас уйду, только успокойтесь! Вернется Джессика, она испугается!

Последние слова подействовали. Агнесса умолкла, вытирая слезы. Она молча встала, пряча лицо. Орвил дождался, когда она повернется, и заговорил взволнованно:

— Послушайте, мисс Митчелл… Я должен, я хочу признаться вам, что солгал… Я приехал в Хоултон из-за вас, только из-за вас! Я действительно собирался уехать завтра, но, пожалуй, задержусь еще на несколько дней… Подумайте, не отвечайте сразу! Я прошу вас стать… моей женой.

Пока он говорил, Агнесса смотрела на него во все глаза. Потом опустила голову.

— Пожалели меня? — выдавила она.

— Я люблю вас…

Ошеломленная, она не знала, что сказать, а Орвил вдруг вздохнул с радостным облегчением: плотина была прорвана, река вошла в естественное русло. И хотя новизна несла в себе не только облегчение, но и свойственный всем людям страх, он понимал, чувствовал сердцем: это именно то, что нужно, иначе не может быть. Он любит эту женщину, и с ней, только с ней будет счастлив, именно ее образ он пронес в себе с момента вступления в светлую юность и до сих пор. Он влюбился в нее давно, когда увидел в первый раз, и просто боялся признаться в этом даже самому себе. Но если, если она откажет? И Орвил, страшась отказа, быстро заговорил:

— Мисс Митчелл, прошу вас, подумайте! Если вы… согласитесь, то я сразу же возьму вас с Джессикой с собой в Вирджинию, увезу отсюда!

Он в смятении умолк, не уверенный, что ему удалось подобрать нужные слова. Он был взволнован как никогда.

— Хорошо, я подумаю, — тихо произнесла Агнесса. На пороге появилась Джессика.

— Вы останетесь у нас?

— Мистер Лемб уходит, ему пора, — быстро проговорила Агнесса.

— А он еще придет? — спросила девочка, переводя взгляд с Агнессы на Орвила.

— Приду, Джессика.

— Мы проводим вас немного. — Агнесса молчала, зато Джессика не умолкала ни на минуту.

— Только вы обязательно приходите, — строго предупредила она Орвила.

Когда Агнесса с Джессикой пошли назад, Орвил оглянулся и посмотрел вслед. В темноту удалялись две тонкие фигурки, большая и маленькая, а рядом двигался огромный лохматый пес.

Свеча горела всю ночь. Уже уснула Джессика, погасли огни в окнах соседних домов, а Агнесса все сидела за столом и думала.

Она понимала, что Орвил богат, хотя сам он никогда об этом не говорил; он мог жениться на девушке из состоятельной семьи, молоденькой, не побывавшей замужем, а не на ней — женщине, не имеющей ничего, кроме совершенно чужого ему ребенка. Значит, он действительно ее любил? Ее, Агнессу? Но сделать предложение, столь неожиданное и быстрое? Не было ли это лишь порывом, минутным, вызванным внезапной бурей души? А если нет?

Выйдя за него замуж, она решила бы множество проблем, ей не пришлось бы самой зарабатывать на жизнь, Джессика имела бы одежду, игрушки, книги; она, Агнесса, научила бы ее играть на рояле, отдала бы в хорошую школу, они жили бы, наверное, в собственном доме; может быть, съездили бы куда-нибудь, повидали бы другие города, даже страны, и Джессика, конечно, была бы счастлива. И она сама, Агнесса, получила бы возможность читать книги, вволю заниматься музыкой, она одевалась бы красиво и модно, и никто больше не посмел бы сказать, что она непорядочная женщина.