Она шла по дорожке, когда увидела сквозь решетку ограды приближающихся к дому сестер Райт и их друзей. Молодые люди разговаривали между собой, поэтому не заметили Агнессу, а она, подбежав к ближайшему кедру, укрылась за ним и после, выбрав момент, пробралась к крыльцу. В дверях столкнулась с Мери.

— Мери, милая! — зашептала она, схватив негритянку за руку и умоляюще глядя на нее. — Помоги мне! Сейчас к калитке подойдут господа, беги им навстречу, скажи, что я уехала с миссис Митчелл и вернусь не скоро!

Изумленная негритянка в замешательстве смотрела на госпожу, руки которой были влажны от волнения, а глаза испуганны… Однако выполнила просьбу. Агнесса видела, как девушка объясняла что-то подошедшим к калитке гостям. Потом, когда они ушли, а Мери вернулась, Агнесса спросила:

— Что они ответили?

— Сказали, жаль, что вы уехали. Они хотели пригласить вас куда-то. Мисс Мария сказала, что заглянет через неделю.

У Агнессы отлегло от сердца.

Прошло несколько дней. Благодаря постоянным занятиям Агнесса уже довольно уверенно держалась в седле, хотя по-прежнему побаивалась быстрой езды.

Ветер сменился, в залив вернулось привычное тепло. Полуденный зной сковывал жизнь городка, выезжать можно было лишь ранним утром или с наступлением вечера. Агнесса еще сильнее похудела, лицо и руки обветрились, покрылись загаром, солнце неровно высветлило волосы, и вместе с тем она уже меньше походила на девочку-подростка, какой приехала сюда: фигура начала оформляться, изменилось выражение глаз, что было явным признаком взросления. Все это прибавляло Агнессе женской привлекательности. Но душа оставалась прежней.

Преодолевая расстояние около пяти миль туда и обратно, она уже не так уставала, как в первые дни. Аманда не возвращалась, Терри же не предполагала, что Агнесса обманывает всех без исключения — поверить в это было действительно трудно, столь быстрое превращение невинности в порок (а только так это и было бы названо окружающими!) представлялось невероятным. Терри понимала, конечно, что девушка влюблена, но ей и в голову не приходило иное имя, кроме имени мистера Ричарда Дейара.

Джек, рискуя местом, почти каждый день отлучался с конного завода и уводил за собой пару лошадей. Он и сам не знал, что заставляет его проделывать это; вечером по возвращении или с утра ему приходилось еще работать, и к вечеру он уставал смертельно, а вставать нужно было засветло. Товарищи удивлялись, не понимая, почему он перестал принимать участие в ночных кутежах и попойках, если уж ночует дома один. Они и представить себе не могли, что ночным развлечениям предпочел он прогулки с маленькой всадницей, которая нравилась ему все больше и больше. Джек давно не встречался с другими женщинами. Такого еще не бывало, но эту особенную, не сравнимую ни с кем девушку он не осмеливался взять даже за руку.

Он старался выбирать для нее смирных коней, но сегодня привел черную, как ночь, своенравную и злую кобылу по кличке Джипси 1. Несмотря на скверный нрав, эта лошадь ценилась за красоту. Агнесса залюбовалась ею: гладко-черная шерсть, спускавшийся до подколенок хвост, большие глаза под густой челкой. Девушка уселась на нетерпеливо переминавшуюся кобылу, Джек — на иноходца Абсента, и они двинулись в путь. Решено было учиться брать препятствия.

Начиналось то удивительное время, когда природа соврешает извечное таинство перехода от света к сумеркам, когда солнце медленно опускается за горизонт, словно утопает в океанской глубине, распуская по небу золотые ленты закатных лучей, когда стоит загадочная тишина, нарушаемая лишь сонным шепотом волн и шуршанием камней под копытами животных, когда безмолвие гор порождает безмолвие разума, заставляя верить во все то, что прежде казалось невероятным.

Агнесса молча наблюдала за медленной сменой красок в небесной вышине.