Он осторожно приподнял ее, перевернул на спину и, отведя в сторону спутанные пряди каштановых волос девушки, заглянул в ее бледное лицо. Веки Агнессы были плотно сомкнуты, голова склонилась набок, но сердце билось — она была жива.

Джек прислонил неподвижное тело к каменной стене. Девушка вскоре открыла глаза, но взгляд ее оставался отрешенным; она пребывала в оцепенении и не произносила ни слова. Джек знал, что это пройдет; гораздо важнее было убедиться в том, что нет переломов и серьезных повреждений.

— Мисс Митчелл, — сказал он, поддерживая ее, — попробуйте встать!

Она поднялась, опершись о его руку, осторожно сделала несколько шагов, пошевелила пальцами и — вдруг разрыдалась от радости… или горя?

— Джек… О Боже, это было так… страшно!

Она склонила голову, пряди ее волос живой струей коснулись его руки, а следом упало несколько теплых слезинок. Джек почувствовал нечто, не испытанное еще никогда: щемящую нежность к другому существу, странное притяжение, соединение невидимыми нитями, и в неожиданном порыве прижал девушку к своей груди, к бешено стучавшему сердцу.

— Агнесса… не плачь, девочка, ведь все обошлось!

Агнесса кивнула, освобождаясь из невольных объятий, но Джек не отпускал ее; она подняла голову — взгляды их встретились, и словно догорающее пламя заката вспыхнуло в глубине глаз яркими отблесками неземного мира.

Багрово-красное светило, принявшее размеры гигантского огненного шара, погружалось за край земли, тонкие стрелы лучей пронзали темнеющее небо, и в тот миг, когда последний луч, блеснув, исчез в необъятных просторах небес, Агнесса почувствовала прикосновение его губ к своим губам. Едва ли она, испуганная, осознала в тот миг, что значит для нее этот первый в жизни поцелуй.

Джек по-прежнему держал ее в объятиях, но в них не было уже той настойчивости, как в первый момент: он сразу инстинктивно ощутил, что она боится. Он принялся гладить волосы Агнессы и почувствовал, как постепенно наполняется доверием все ее существо, еще не знавшее страсти, понял внезапно, как дорога ему эта девушка и как страшно было ее потерять — ведь это утрата всего, ради чего только и стоит жить на свете. И если Агнесса, лишенная поддержки родного и близкого существа, уже давно осознавала это, то Джек только сейчас почувствовал, до чего же одинок он раньше был, никем по-настоящему не любимый, не имевший никого на земле, с кем было бы так замечательно хорошо чувствовать себя человеком.

Тьма наступала, и вскоре две черные фигурки на краю тропы не стали видны, поглотились очертаниями каменного хребта.

Южная ночь скрыла выражение их лиц, движения рук, а нарастающий рокот прибоя заглушил сказанные друг другу слова, те самые, что произносят и будут произносить люди со дня сотворения и до скончания мира человеческого.

Потом, дома, Агнессе в полусне казалось, будто она сорвалась с крутого обрыва и летит стремительно, только не вниз почему-то, а вверх, словно у нее выросли крылья: все то, что случилось с нею, было несказанно прекрасно — и первый поцелуй, и признание в любви, и взгляд человека, полный каких-то неведомых чувств, горящий, пронзительный взгляд человека, которого любишь.

ГЛАВА VI

Незаметно летели солнечные дни, полные впечатляющей новизны. Агнесса и Джек встречались ежедневно, проводили вместе долгие часы и всякий раз с нетерпением ждали очередного свидания. Теперь, когда Агнесса выучилась ездить верхом, они часто выезжали в степь, где безумствовали в скачках, или отправлялись на побережье океана. В иные дни Джек не приводил лошадей, и тогда они прогуливались пешком. Это была на первых порах странная и удивительная дружба двух разных миров, о которой никто не знал.

Однажды они остановились на горном лугу: Джек полулежал в траве, Агнесса сидела тут же.