|
Александр Тернер меня еле выходил. Вообще, я ему многим обязан. Он научил меня объезжать лошадей… И знаешь, Агнесса, я ведь не имел понятия о самых простых вещах. Вот, например, до сих пор не знаю, сколько мне лет… На загонах прибиты таблички, где написано все о лошади: кличка, возраст, порода… ты, наверное, видела? Я узнал об этом от Александра и попросил его научить меня разбирать буквы. Он, может, и сомневался, что я пойму эти штуки, но поучить согласился, хотя все говорил: «Каждому свое в этой жизни, парень, тебе это ни к чему!» Возможно, ни к чему, но я все-таки умею читать и даже писать немного, если тебя это интересует. Жаль, Александру некогда было заниматься со мной подолгу, хорошо еще, что я быстро все запомнил. У меня есть сосед по комнате, вот у кого много книг! Правда, мы мало видимся, он не из наших, чужой какой-то, хотя неплохой, вообще-то, парень. Ты, Агнесса, тоже не такая, как те, что вокруг меня, но ты не чужая, нет!
Он замолчал, подняв на Агнессу неожиданно потемневший взгляд, и она тоже молчала. На мгновение словно мелькнуло что-то разделившее их, но потом исчезло: разрез затянулся почти без шва. — Скажи что-нибудь, — попросил он, отыскав в складках платья ее руку. — Не молчи. — Я отдаю должное твоей откровенности, Джек. — Голос ее слегка дрожал. — Это конец? — спросил он, наклоняясь к ней. Агнесса покачала головой. — Нет! — Я не хотел тебе рассказывать, но потом подумал: все равно когда-то узнаешь, а если решишь не встречаться со мной сейчас, то так будет лучше. Я даже не бедняк, я мальчишка со свалки! — При этих словах он улыбнулся своей замечательной, пленившей Агнессу улыбкой, — Я ниже всех и хуже всех, и ничего-ничего не стою! Агнесса не могла понять, то ли он высказывает свое мнение, то ли повторяет чужие слова, то ли стремится предварить ее реакцию… Но, похоже, это было еще что-то… — Но ведь ты теперь совсем не тот, что раньше, — сказала она. — Разве человек виновен в том, где и как он появился на свет? Главное, что из него получилось потом… — Конечно, не тот, — охотно подтвердил Джек и вновь выжидающе уставился на нее. — Ты меня… любишь? — прошептала Агнесса, чувствуя настороженность, в этот миг пронизывающую все его существо. — Люблю ли я тебя?! Девочка…— он обнял ее, она не отстранилась, и их руки сплелись. — Да разве могу я тебя не любить! Это ты должна ответить мне, любишь ли и будем ли мы встречаться дальше. Она кивнула. — Да? — Да, Джекки. Джек поцеловал Агнессу с нежностью; нежности в его поцелуях всегда было много больше, чем страсти, которую он до времени таил в себе. Что-то подсказывало ему поступать так, и наивная неопытная девочка даже не подозревала, какое всепожирающее пламя могла она зажечь в этом заворожившем ее человеке, пламя страсти в соединении с любовью — прекрасный и дикий союз, способный как спасти, так и погубить… Она мечтала лишь о родстве душ, и, как ни поразил ее сегодняшний откровенный рассказ, на многое надеялась и вовсе не собиралась сходить с однажды выбранного пути. Если даже Джек чего-то не знает, она поможет ему, не страшно! Зато он любит ее и будет любить как никто другой! Он держал ее в объятиях, от сердца к сердцу шли невидимые токи, и так, как Джеку, она не доверяла тогда никому. — Пожалуйста, Джекки, не говори больше, что не стоишь ничего, что ты никто и ничто, — тихо попросила она. — Позволь мне судить об этом по-своему. — Это была шутка, — с улыбкой ответил он, — я и сам так не думаю. К тому же у меня есть кое-какие доказательства того, что это не так, верно? Она молча склонила голову ему на плечо, — Ты совсем особенная, — Глаза Агнессы сверкнули. |
