Но что депрессия посетила её и не собиралась быстро отпускать из своих удушающих объятий – Аня прочувствовала отчётливо. Не желая портить настроение девочкам, которые пока разбежались по своим комнатам, она оставила корзину в мастерской и пошла было на выход, чтобы сразу зайти на кухню. И неожиданно остановилась и ткнулась лбом в дверь. Дурацкий выбор: заниматься своими личными проблемами ил проблемами своей семьи? Ведь Таеган ещё не часть её семьи. И стоит ли его присоединять к братьям и сестре, к Оноре…

«Да что такое! – плаксиво подумала Аня. – Вроде и день солнечный… Почему я вчера не психовала, а сегодня – прямо таки на слёзы исхожу? Ничего не понимаю…»

А голос со стороны негромко, но сурово подсказал, что выбор таки надо сделать. «Иначе сил моих дамских не хватит ни на то, ни на другое»,   уныло объяснила она себе и стала думать, как объяснить Таегану, что он ей не нужен. Что она ему не нужна, что они себе любовь только придумали, а на деле ни слишком разные, не говоря уже о положении в обществе… Последняя мысль заставила встрепенуться. Положение то у них как раз равноправное, и у неё на данный момент даже получше, чем у него. Вспомнился вдруг увиденный в воображении торт со взбитыми сливками, вспомнилась промелькнувшая в мыслях смешная картинка, как она угощает этим тортом Таегана…

Она чуть не упала, привыкнув «таранить» дверь лбом, когда та вдруг распахнулась и на пороге появилась Кристал.

  Ты что здесь делаешь? – деловито спросила она. – Тебе помочь?

Аня потёрла лоб. Ноющая боль поселилась в висках, отдаваясь именно в лоб. Трудно было даже держать глаза нормально открытыми. Да что такое… Только что плавала и хохотала, как сумасшедшая…

  Кристал,   нетвёрдым голосом позвала она, ничего не видя,   ты сумеешь сама приготовить ужин для братьев? Они сегодня приедут позже. А я немного посижу у себя. Что то мне не по себе…

  Хорошо! – откликнулась откуда то сбоку девочка, но под руки Аню крепко взяли с обеих сторон и помогли ей дойти до своих апартаментов. Там её уложили на кровать и даже укрыли лёгким летним покрывалом.

  Отдыхай, Агни,   прошептал кто то, кажется, Онора.

Она услышала, как тихонько закрылась дверь.

Холодный страх объял её со всех сторон, когда в голове прочно засела мысль: «Я детдомовская. Родителей не знаю. А если они были алкашами? Если у меня с моими мозгами что то неладно? Как там говорят? Сознание спутанное и всё такое…   Кто то со стороны слабо попытался напомнить, что мозги у неё здесь, вообще то, не свои. Своего – только сознание. А физическое тело чужое. Мысленно пожав плечами, Аня только чуть не со слезами подумала:   А если с Агни тоже что то нехорошее после того проклятия?.. И хватило совсем немного – попытаться найти свой выбор между хлопотами на семью и на чужого, по сути, человека? Господи, что со мной… Я давно не была такой слабой…»

Лежала она на спине, и в одно мгновение ей показалось, что свет режет ей глаза. Не в силах повернуться (хотя это такое лёгкое движение), она только и сумела, что натянуть на лицо то самое, наброшенное на неё Онорой покрывало. И закрыла глаза. И оказалось, лучше бы этого не делать: даже в темноте пространство страшно и стремительно завертелось перед закрытыми глазами и завертело её саму.

Глава 18

В том страшном мире, в который она закрыла глаза, за нею неутомимо гонялись жуткие чудовища, разглядеть которых она не могла, но знала, что они страшные.