|
Они прыгали на неё сверху и из каких то драпировок, которые то появлялись, то исчезали. Они резко проносились мимо, успевая больно тяпнуть её за руку своими зубищами, которые Аня опять таки не видела, но знала, что они есть. А где то далеко – там, за всем этим страшным местом (она слышала!) ходили знакомые ей люди. Кто то кричал: «Никас! Никас! Сюда! Быстрей!» Кто то плакал навзрыд: «Агни! Агни и!» Но все эти звуки существовали очень далеко… Аня наконец сориентировалась, что это за место, куда она попала во сне. Реставрировали они бригадой в одном городе дом культуры какого то завода. И в том здании была очень крутая лестница – всего в семь ступеней. Аня этой лестницы очень боялась, однажды оступившись на ней – счастье, что бежала с пустым ведром. Колени отбила до кровавых рассечений на коже – не то что синяков. И, когда ремонт огромного здания был закончен, эта лестница ещё долго ей снилась в беспокойных снах. А потом потихонечку те сны сошли на нет… И вот снова она – та лестница, на скорую руку сляпанная из битого кирпича и бетона и выкрашенная сейчас уже полустёртой синей краской. Ступени узкие, и Аню кто то заставляет ходить по этой лестнице – с вёдрами, полными краской, напуская на неё страшных чудищ.
… Сон уехал в сторону, и Аня начала отчётливей слышать тех, кто до сих пор существовал в отдалении. Они приблизились – и очень встревоженные из за неё. Сначала говорили неразборчиво, а потом кто то тихо, но повелительно сказал: Я буду приподнимать её, а ты снимай. Аня попыталась жаловаться, что, приподнимая её, эти люди будут причинять ей мучительную боль во всём теле. Но, услышав свой поразительно слабый голос, вынужденно примолкла. А когда с неё сняли всё, кроме нижней рубашки, когда голову уложили на мягкую прохладу взбитой подушки, а неожиданно лёгкое тело укрыли быстро согревающим одеялом, она вдруг почувствовала такое облегчение, что немедленно уснула. Ненадолго. После быстрого и какого то светлого сна глаза спокойно открылись. И свет их не резал. Впечатление, что она проснулась поутру… Но, полностью придя в себя, Аня увидела Кристал, сидевшую рядом на стуле и энергично вязавшую крючком, время от времени подёргивая нить из небольшой корзинки. Свет жёлтого, явно закатного солнца лился на её вязание от ближайшего окна, но чуть дальше, в тёмном углу, горела свеча в настенном канделябре. Кристал? А… почему ты не спишь? Ты очнулась! – обрадовалась девочка. – А времени до сна ещё много! Просто у тебя был какой то странный сон. Как ты себя чувствуешь? Ну… Очень хорошо, немного озадаченная, ответила она. Дин Таеган и Никас думают, что на тебя оказано магическое воздействие, важно сказала Кристал. И повернулась к двери: Ой, Онора пришла! Онора, она проснулась! Но первым к Ане подошёл, буквально отодвинув Онору со своего пути, Таеган. Он коротко зыркнул на Кристал, и та поспешно, собрав вязанье в корзинку, слетела со стула. Он не стал садиться на освободившееся место, а бесцеремонно сел на кровать, так что Аня, открыв от его…. ну ладно – пусть будет бесцеремонности рот, съехала к нему. Что случилось? – сердито спросил Таеган, мягко взяв её за плечи. – Каким образом ты… Ох… Что это я… Как ты себя чувствуешь? Боли нет? Нигде? Даже странно, это он уже отстранённо прошептал, пристально разглядывая её, от смущения потянувшую на себя одеяло, которое застряло под его тяжёлым телом. Я себя чувствую замечательно! – в полный голос объявила Аня и тут же так же сердито заявила: Дай мне одеться – неудобно же! Но ты в самом деле ощущаешь себя здоровой? – уточнил Таеган, вставая. Вскипела так, что очень хотелось сказать: «Не веришь? Встану – сейчас всех метлой повыгоняю из своей комнаты, если нормального языка не понимаете!» И с трудом утихомирила себя, не рявкнув: «Да!», а всего лишь произнеся слово чуть раздражённо. |
