Все расселись вокруг письменного стола. И через весь стол Аня протянула старшему брату цепочку с медальоном, обречённо вздохнув («Сейчас все узнают, откуда она!»), а потом с недоумением глядя на остальных, когда все буквально «отмахнулись» от мансарды, сосредоточившись на медальоне с портретом Конгали.   

А потом Аня не выдержала и рассказала о промелькнувшем в разговоре с дином Валентайном эпизоде про семейное горе. Ведь чиновник не просил скрывать эту информацию от посторонних – тем более, он чётко не сказал, в чём именно то самое семейное горе заключалось. Таеган чуть ли не обнюхал медальон – так близко изучал его и сосредоточенно, а затем, нисколько не сомневаясь, передал его Оноре, которая тоже жадно обследовала вещицу. А потом подняла голову.

  Да, это проклятие. Но… непонятное, потому что незавершённое.

  Что это значит? – насторожился Никас.

  Его действие…   Онора снова поднесла медальон к глазам, причём Аня заметила, что её глаза мелко мелко двигаются, будто она наблюдает за движением внутри медальона. – Кем то приостановлено. То есть проклятие продолжает своё действие, но очень… даже не медленно, а замедленно – так, как будто ему что то мешает.

  А если не мешает, а начато действие против проклятия? – задумчиво спросил Таеган, снова забирая украшение и рассматривая его словно бы новым взглядом.

  Меня больше интересует, почему оно оказалось у дина Хармона,   сказал Никас, глядя, как медальон покачивается на цепочке. – Не он ли начал процесс остановки? Но почему тогда не завершил?

  Я в последнее время подозревала дина Хармона, что это он навлёк проклятие на Конгали! – вырвалось у Ани.

  Неудивительно – при наличии в нашем доме её медальона…

«Нет, у меня точно навязчивая идея! – с изумлением решила Аня. – Сейчас бы волноваться о том, что должен был сделать дин Хармон, а я думаю только о том, почему вместо слова «мансарда» Никас сказал слово «дом»! Как будто уже забыл, где я нашла этот медальон! Ничего не понимаю…»

А за столом тем временем вовсю решали проблему Конгали.

  Нет, тот ритуал, который мы придумали в дороге, проводить нельзя,   заявил Никас. – Мы не знаем, что именно происходит в доме дина Валентайна. Греди нарисовал портрет Конгали, как девочки, которая не только повзрослела, но и спит. По мне, так надо выяснить, когда она заснула. И тогда отталкиваться от этой информации в своих попытках помочь этой девочке.

  Не уверена,   сумрачно вставила Аня. – Я думаю, сначала надо выяснить ещё одну деталь: бывал ли дин Хармон в доме дина Валентайна – и с какой целью. Что бы там ни произошло, я не хотела бы, чтобы на нас всех…   она хотела сказать повесили чужое преступление, но удержалась от грубости:   Подумали бы плохо из за действий дина Хармона. И Онора так и не сказала, что значит этот медальон, а ведь она специалист по снятию проклятий! Так что собой представляет этот медальон? Он та вещь, которая является частью проклятия? Или он сделан таким образом, что удерживает действие проклятия?

  Есть ещё один аспект,   задумчиво сказал помалкивавший до сих пор Таеган. – С какой целью проклята Конгали? И потому я согласен с Агни: надо бы узнать подноготную того, что именно произошло в семье дина Валентайна.

  Если никто не возражает,   тихо сказала Онора, которая, кажется, даже обрадовалась косвенному обвинению Ани: надо бы уточнить, что собой представляет медальон,   я заберу медальон в библиотеку. Мне там легче работается. Думаю, через некоторое время я буду знать, что он такое.

  Спасибо, Онора,   улыбнулась ей Аня и тут же взглянула на мужчин:   А как можно разведать, что произошло в доме дина Валентайна?

Мужчины переглянулись.