|
– Понимаю, что столь многие события не могли не отразиться на твоих мыслях. Но не забывай, что полностью удовлетворить твоё любопытство, какой ты была ранее, я тоже не могу. Ты была замужем за дином Хармоном довольно долгое время – и я тебя знаю только ту, что видел в течение того года, пока мы жили в твоём доме. Но я твёрдо уверен, что ты моя сестра. – И внезапно озорно улыбнулся: И эта слегка другая сестра мне даже нравится больше, потому что она словно оттаяла от сковывающего её льда и растормошила нас всех – во благо нашей собственной жизни в этом доме.
Вздохнув, Аня встала и походила немного по гостиной. К адреналину прибавился синдром беспокойных ног, и потому хотелось немного размяться. Главное, что она усвоила сейчас: Никас пока не собирался уходить спать, потому что и его тревожил завтрашний день. А поэтому… Почему бы не попросить его решить все её проблемы сразу? И не доказать самой себе, что она попала в это тело не зря. Что попала в это тело, потому что это предназначено судьбой. Потому что только она, и больше никто, и должна была попасть в это тело… И решить этот вопрос могло только одно. Весь дом настроен на неё. Или на тело Агни? На физическое тело? А сознание другого человека? Некой Ани, которая вломилась в чужое тело ни с того ни сего? Надолго ли оно вломилось? Проверить можно только одним способом. Она вернулась на диван, сев так, чтобы видеть Никаса. Сделай мне личный подарок, мой старший брат, прошептала она. Если это в моих силах, я готов. Что ты хочешь? Нарисуй образ моей силы. Эта просьба его всё таки слегка ошеломила. Но не потому, что он не желал её выполнять. Нет, Никас сразу посмотрел в окно, пока ещё тёмное… Время. Так захочет ли старший брат сделать ей подарок, о котором она попросила? Несмотря на время, которого так мало осталось для сна до утра? Никас вдруг поднял руку и легонько провёл пальцем под её глазами. Ты выглядишь измученной, объяснил он свой жест. – И я теперь только понимаю, что этот вопрос для тебя очень серьёзен. Где я буду рисовать образ твоей силы? В кабинете! – Аня буквально взлетела с дивана и побежала к кабинету дина Хармона, страшась, что Никас может всё таки отказать. Рисование цветными карандашами на первой картонке займёт примерно минут пятнадцать. Расписать остальные – тоже недолго… Уйдёт примерно час – со всеми этапами ритуала. Аня чувствовала себя чудовищем: заставить брата не спать, когда завтра столько дел! Но ничего не могла с собой сделать: перед глазами стоял образ вернувшейся перепуганной Агни! Никас уселся перед ней – напротив, с минуту вглядывался в неё, а потом склонился над картонкой, время от времени поднимая темноволосую голову. Аня вдруг подумала: «Он тоже изменился – был худой. Вроде и оптимист, но какой то постоянно измученный и даже чуть суетливый, а сейчас… Она усмехнулась пришедшему на ум сравнению: Как будто вместо помощника в суде сам судьёй стал…» Первая картинка была получена быстрей, чем она думала – и чем думал Никас, судя по его удивлению. Аня сидела перед ним на стуле и наблюдала: едва процесс магического ритуала пошёл, он только раз взглянул на неё – и резко принялся черкать на карточке чёрным карандашом, а потом схватил один из карандашей и быстро закрасил заготовку, а потом почему то выхватил из коробки ещё один карандаш и (Аня сумела даже сосчитать) шесть раз черканул по уже готовому рисунку этим третьим карандашом. И замер, всматриваясь в получившееся. Что там? – нетерпеливо спросила Аня. Он встал со своего стула и приблизился к ней. На карточке чёрным карандашом начертаны всего три волнистые линии: нижняя – самая длинная, две другие поменьше. Между ними раскрашено синим карандашом, а по всему рисунку довольно небрежно рассыпаны те самые шесть росчерков крестиков (обычный крест – вдруг улыбнулась она, вспоминая вышивку, – и болгарский!) жёлтым карандашом. |
