Мысль эта ужасала, а потому приходилось утешать себя, что её личные магические силы крепнут и так – с каждым их новым использованием. Это она замечала, когда видела более сочный рисунок тех заклинательных формул, которые дин Хармон оставил на дверях, например, кабинета или библиотеки. А ещё она утешала себя тем, что государство (по некоторым признакам) больше заинтересовано в силе Никаса – кажется, здесь пока не очень любили работать с женщинами. Честно говоря, такому раскладу она была бы рада.

Сидеть вдвоём хорошо о! – вздохнулось, когда утро начало высвечивать всё вокруг. Но и поспать хоть чуток тоже неплохо бы.

Таеган проводил её до потайной дверцы и ушёл. Тихонько, чтобы он не заметил, Аня приоткрыла дверь и вышла – сразу спряталась за одним из роскошных цветков в каменных вазонах при выходе из дома. И смотрела любимому вслед, пока дорожка не повернула и его фигура не пропала с глаз.

Окончательно закрыв дверь и уверенно, без свечи, шагая по тёмному, но выученному наизусть коридору, Аня улыбнулась: какое счастье, что он принял её такой, какая она есть – плохо воспитанной по меркам здешнего света, в котором он вращается, но желающей (и он знает об этом!) восполнить все пробелы в этикете! Впрочем, насколько Аня заметила, светская жизнь Таегана не очень интересует. Он какой то домашний, несмотря на свою опасную профессию. Хотя, может, он равнодушен к свету именно поэтому? Она вспомнила его рассказы о местах службы и поёжилась. Нет, в своём мире она тоже наездилась, пока работала вахтой. Но, видимо, Таегану нравилось место, где он может расслабиться среди тех, кто принимает его без светских условностей. А где такое место можно найти, как не у неё дома?

Фыркнув, Аня мысленно сказала себе: «Ты видела его в чисто светском обществе только раз, а уже хочешь судить о его характере в целом. Вот поживём вместе – узнаем друг друга лучше. И ещё неизвестно, каким он окажется…   Вздохнула, а потом снова упрямо фыркнула:   Хорошим! Любимым!»

По гостиной пошла медленней, в который раз удивляясь её огромности. Остановилась. Окна. Сейчас, то есть ночи и ближе к рассвету, их голые проёмы, без штор и занавесей, не выглядели, как при свете дня, несколько… убогими. Ну, это если мягко определить. Вливаемые через них из сада древесно узорные серые полосы причудливым образом заставили Аню вспомнить о куклах… Надо взять себя за шкиряк и сшить к приезду новой покупательницы столько кукол, чтобы у неё глаза разбежались от жадности! И чтобы купила не две куклы, а сразу десяток. И тогда можно будет подумать о шторах – или простейших занавесках для уюта! «Мечтать невредно! – ехидно заметила себе Аня. – Вредно не мечтать! Всё равно ведь растратишь на самое необходимое! А шторы на первом этаже – точно не самое нужное. Прятаться от постороннего глаза можно на втором этаже. А тут – и так сойдёт. До поры, когда в доме появится настоящий достаток… А всё таки жаль – тех штор, которые так красиво могли бы волноваться от сквозняков…» Это она вспомнила светский вечерок в доме дяди Таегана – дина Вилея. Сколько там окон! И сколько на них… э… «одёжки»!.. Аня вздохнула, слабо усмехаясь себе: «Мечтательница!»

От едва слышного шороха за спиной будто холодным пальцем по горячей коже провели – быстро и резко… Нет, дом полон своих шорохов: и кое где проседает от старости, и напольные часы в гостиной выстукивают, напоминая, что на сон осталось всего ничего; и из сада по оконным стёклам ветки яблонь елозят листьями, поскрипывая под аккомпанемент проснувшихся или просыпавшихся птиц… Но именно этот шорох… Аня оглянулась на новый, еле услышанный звук и сообразила, что он доносится из мастерской.