Не доходя до мостков, Аня остановилась и, сняв полюбившиеся домашние кожаные тапочки, засучила штанины. На плитках, слегка вдавленных в землю и всё ещё не растерявших тепла после жаркого дня, стоять босиком было уютно и приятно.

А вот деревянные мостки уже остыли. И материал легче, и нависают над водой. Аня села на край и осторожно опустила ноги в воду, прохладную и мягкую. Немного поболтав ногами, чтобы снять дневную усталость, она ссутулилась и вздохнула. Думать о бесконечных делах и беспросветности не хотелось. Хотелось бездумно следить за лунной рябью по озёрным волнам, слушать ночных птиц, поющих короткие песенки, спрятавшись в кустах, ближе к решётке, отделяющих её владения от соседних; слушать хор насекомых, неумолчным стрекотом и посвистом прославляющих небывалую, как кто то на вечере сказал, жару; и вздрагивать от резких всплесков воды, гадая: рыба играет? Или прыгнул в воду озёрный зверёк?

Сначала Аня и в самом деле бездумно смотрела на огромную гладь воды, на кусты и деревья, творившие из озера неровную чашу… Потом вспомнился Таеган, и кончики её губ (она даже уловила этот момент) печально опустились. Почему у неё всё не так, как у людей?.. Она даже сумела улыбнуться, вспомнив эту присказку своей, как тогда она думала, бабушки.

У других пар – свидания, встречи, прогулки. Она вспомнила Никаса с Онорой и грустно улыбнулась. А у неё – короткие визиты Таегана, который стремится не просто восстановиться на службе, но и обрести, как он однажды выразился, самостоятельность. Если учесть, что он живёт у дяди и, судя по всему не получает военной пенсии за самую настоящую инвалидность (в его случае то), то Аня его понимала. И вздыхала: пенсия по инвалидности! Но ведь он военный. И совсем недавно потерял то, что отличало его от других военных. Очень даже отличало! Где то – вопросом напрямую, где то – читая журналы и газеты, которые приносил домой Никас, даже не вполне сведущая в магии Аня поняла, что магические способности Таегана были весьма востребованы в здешнем войске и на службе в пограничных районах государства. А когда он потерял магическую способность – потерял уверенность и в себе, и в своём будущем.

Аня со вздохом усмехнулась: деньги играют важную роль в любом мире. Пока Таеган был частью боевого отделения, занимавшегося ликвидацией магических ловушек, он чувствовал свою востребованность, был уверен в себе. Но магическая инвалидность, одиночество, безденежье…

Вздрогнув, Аня посмотрела на противоположный берег: там сонно закрякали утки, гнездившиеся в кустарниковых зарослях.

Ноги, застывшие в озёрной воде, замёрзли, и Аня устроилась так, чтобы холодными ступнями упереться в сравнительно тёплые доски. А когда снова взглянула на озеро, затаила дыхание: до сих пор его ровную чёрную гладь, мерцающую звёздами, начала быстро прорезать прямая, серебристо чёрная линия от противоположного берега.

Она чуть не засмеялась от радости: Таеган! Хотела вскочить, но суеверно испугалась: а если это не он?!

И всё же поднялась на ноги не в силах усидеть на месте: кто ещё так мощно может раздвигать волны, на скорости решительно приближаясь к мосткам?.. И тут же нахлынула радость от другого: он не обиделся за сегодняшнее! Он догадался прийти на озеро ночью, как бывало раньше!

Темноволосая голова почти сливалась с тёмным озером... Сильные ладони вцепились в доску, нависающую над водой, появились расправились из под волны широкие плечи, облепленные полупрозрачной мокрой рубахой. Миг – и Таеган очутился рядом с Аней. Нетерпеливо раскрыл объятия – и вдруг отшатнулся. Но Аня сразу сообразила, с чего это он смутился. Шагнула сама к нему и обняла – холодного, мокрого, пробиваясь к его разгорячённому теплу и наслаждаясь им: тело, к которому она прильнула, буквально дышало силой!

  Я… мокрый,   неловко сказал Таеган, слегка приподняв руки, чтобы не задеть её, и, видимо стесняясь обнять.