Аня молча налила остатки травяного чая, пусть и остывшего, в его чашку. Заслышав звон воды, он отнял руки от лица и горестно проследил за струйкой, после чего решительно взял чашку и одним глотком выпил её содержимое. Теперь Аня уже с сочувствием смотрела на него.

  У неё были чудные косы, которые она сплетала в удивительные причёски,   медленно сказал дин Лугус, глядя в пустоту. – Чудные волосы тёмно каштанового цвета. А я вошёл к ней в спальню и увидел собранные в пучок седые власы, поредевшие, как у старухи… Мне так нравилось покупать маленькие подарки для её роскошных волос – красивые шпильки, изысканные гребни… Теперь она в них не нуждалась, дайна Агни… Так я узнал, что над нею и братом висело родовое проклятие. Оно переходило от старших к младшим членам семьи. Именно потому дин Хармон начал изучать науку проклятий. И их устранение. Он каким то образом сумел (или решил, что сумел) избавиться от этого проклятия. Но дайна Эннис считает, что оно настигло его, когда он так легкомысленно (как думают все) начал работать с очередным заказом…

Он снова замолчал. Видимо, время страшных перемен с дайной Эннис было тяжёлым и для него лично.

А Аня размышляла о тех встречах с дайной Эннис, из которых у неё и сложилось мнение о сестре дина Хармона, как о вздорной и жадной старухе. В то время, как дайна Эннис… ровесница… кошмар…

Дин Лугус проглотил ком, видимо вставший в горле, и заговорил далее:

  За тот месяц, пока я её не видел, она объездила всё королевство в поисках хоть самого слабого мага, снимающего проклятия. Таких магов, равных её брату, не нашлось. Но нашлись такие, которые умели хотя бы задерживать действие проклятия. Она следовала их советам. И потратила и на них, и на воплощение их советов в жизнь всё, что получила по завещанию. И она вбила в голову, что должна отнять у вас этот дом. Поймите, дайна Агни! Она пришла в отчаяние! Поэтому её поведение становилось всё более неадекватным!

Аня отвела от него взгляд: убийство молодой женщины, той Агни, которую дайна Эннис магически отравила, – да, она согласна: это и впрямь неадекватное поведение. Но оправдано ли целью… А кстати…

  А в чём выразилось это родовое проклятие?

  Стремительное старение,   понурившись, ответил дин Лугус. А потом поднял голову и вздохнул. – Моя семья, мои родители… не слишком богаты. Но я старался поддержать свою невесту в её горе и беде. – Он криво усмехнулся.   Знаю, в городе меня называют личным лекарем при дайне Эннис, забыв о том, какое именно место при ней я ранее занимал… Я всего лишь правительственный чиновник в структуре городского управления. Так что и мои деньги пошли в ход, чтобы отсрочить… смерть дайны Эннис. Я и правда – очень люблю её, ту прежнюю Эннис, которая иногда видится в расползающихся чертах моей умирающей невесты… Помогите нам, дайна Агни!

И тут Аня вспомнила кое что и похолодела от ужаса.

Онора! Невеста Никаса – дочь дина Хармона! Пусть и незаконная! Что, если умрёт дайна Эннис, а следом родовое проклятие падёт на Онору?!

Липкий страх, полезший по коже, одновременно мобилизовал её.

  Что сейчас происходит с дайной Эннис? – жёстко спросила она дина Лугуса. – Почему вы именно сейчас приехали к нам?

  Дайна… Эннис…   с трудом выдавил мужчина. – Она перестала говорить. Не может встать и плохо двигается.