Когда уедут братья? – уточнила Аня.

  Да, именно так было бы хорошо,   обрадовалась Онора и тут же виновато опустила глаза, да ещё прикусила нижнюю губу. Кажется, то, о чём она собиралась говорить, не слишком может понравиться Ане.

Но, поскольку тема будущего разговора оставалась для хозяйки дома пока секретом, Аня решила не заморачиваться и заняться другими, привычными и более серьёзными на данный момент делами.

За завтраком говорили мало: семья была смущена странным положением в доме, а тут ещё Никас рассказал о подозрительном треске ландо во время путешествия по окраинным улочкам города, и встревоженные двойняшки заторопились доедать всё, что было на тарелке, чтобы успеть сбегать на конюшню и посмотреть, выдержит ли ландо две, как минимум, сегодняшние поездки. Аня помалкивала, но в уме подсчитывала свои денежные запасы и прикидывала: стоит ли подождать с покупкой новой лошади, чтобы прямо сейчас купить новое ландо? Смородинка хоть и старенькая, но, если братья будут выезжать на ней пораньше, то спокойным шагом лошадь сумеет некоторое время доставлять своих хозяев на учёбу и на работу.

Никас не отставал от Кегана и Греди: судя по всему, его тоже тревожило состояние ландо. Вчера то, в суматохе, да и в темени не успел посмотреть, а сегодня…

Внезапный звук заставил всех за столом поднять головы.

  Дин Лугус? – поразился Никас. – Так рано?

Торопливо закинув последний кусочек с тарелки, брат быстро покинул столовую залу. Следом повыскакивали двойняшки. Аня взглянула на заспешивших следом за ними Кристал и Лиссу и непререкаемо скомандовала:

  Кушать спокойно! Кристал, проследи!

И сама выскочила за дверь.

Блаженно счастливые физиономии братьев, от мала до велика, заставили Аню удивлённо захлопать глазами. Братья стояли на крыльце и разговаривали с дином Лугусом. Выяснив, с чем он приехал, Аня и сама с трудом удержалась от идиотски счастливой улыбки: дин Лугус привёз те вещи дайны Эннис, которые они не сумели сразу взять из съёмного дома, а ещё, в качестве платы за снятие проклятия, поскольку денег у пары не осталось, он предложил развезти братьев на учёбу и на работу, а потом, к вечеру, обязался доставить их обратно, домой. Лошадь то с бричкой у него из собственной конюшни родителей.

«Хоть что то!»   чуть не со слезами на глазах порадовалась Аня, уходя в дом и вместе с дверью закрывая за собой обрывки беседы братьев с дином Лугусом, которые договаривались, как это будет выполнено. Она быстро забежала в кухню приготовить чай. Братья вернулись дожёвывать то, что не успели, а Аня, благодарная за некоторое разрешение ситуации, вынесла приглашённому в гостиную дину Лугусу травяной чай с печеньем. Неизвестно, успел ли он позавтракать дома, но уж здешний чай, который ему ещё вчера понравился, он сумеет попить.

Братьев и дина Лугуса, успевшего забежать в комнату дайны Эннис и тут же выгнанного из неё Онорой, проводили с территории поместья всей женской компанией, кроме Оноры, разумеется. Затем привычно и придирчиво осмотрели учебную комнату, готова ли она к приёму дайны Сарейд. Кристал в ожидании учительницы уткнулась в учебники, а Лисса принялась в своей комнате играть с собакой и щенком. Кажется, малышка привыкла к мысли, что взрослая собака не останется с ней надолго, и больше не злилась. Когда Аня в последний раз заглянула к ней, Лисса пыталась рисовать собак с натуры – сказались впечатления от творчества двойняшек.

Вскоре появилась дайна Сарейд, торжественно введённая в учебную комнату, и Аня наконец получила возможность подняться к Оноре – то есть в комнату дайны Эннис.

Тихонько стукнула в дверь. Онора открыла сама, не стала кричать: «Войдите!», как бывало ранее.