Изменить размер шрифта - +
Ханку жрут. Не дай им гудка, не очухаются.

Гудок был дан, и он же стал сигналом для Метелкина. Репортер выскочил из укрытия и подошел вплотную к составу. Он мог бежать с той же скоростью, с какой двигался поезд. Перескочив рельсы, он оказался между двумя цистернами. Ухватившись за стык, он подтянулся и взобрался на узкую стальную платформу.

Все было сделано вовремя, эшелон вновь начал набирать скорость. Когда поезд миновал станцию и огни платформы оказались позади, Метелкин начал забираться на цистерну. Наверху дул сильный ветер, и он решил передвигаться по-пластунски, чтобы не соскользнуть вниз по покатой бочке на рельсы. До последнего вагона пришлось преодолеть четыре перехода, дальше начинался его участок работы. Луна светила ярко, и ему не требовалось дополнительного освещения. Он снял с себя рюкзак и принялся за дело. Каждое движение было заучено наизусть, когда они находились в Барановичах. За пятьдесят рублей дорожный рабочий обучил его расцеплять вагоны, а за дополнительную сотню он получил необходимые инструменты. Вот так, шаг за шагом, затратив на работу семь минут, репортер-железнодорожник отцепил вагон с охраной от состава, и тот начал медленно отставать. Никто этого почувствовать не мог, тем более что ночью даже охрана предпочитает спать. Потеря одного из вагонов никем не была замечена. Поезд продолжал лететь на полной скорости, с каждой секундой приближаясь к границе.

 

***

 

Машина Алисы вновь шла на опережение. Они не знали, сумел ли Метелкин выполнить свою задачу, но они точно знали, что ход поезда им замедлить больше не удастся. Они торопились на мост, что проходил над железной дорогой. Самый опасный трюк Дик оставил для себя. Здесь он уже никому доверять не мог. Необходим был опыт альпиниста и безукоризненный расчет.

Машина въехала на мост, и Алиса затормозила над проходившей под мостом двухполосной колеей. Вадим достал из багажника веревку и привязал один конец к чугунным перилам, а второй – с кольцом из стали диаметром в тридцать сантиметров – сбросил вниз. Оно упало на шпалы.

– Веревка двадцать метров. Это то самое расстояние, что отделяет нас от нижней точки. Высота платформы с цистерной четыре метра плюс мои метр восемьдесят пять, пусть будет два, значит, надо вытянуть веревку наверх на шесть метров и закрепить, тогда она повиснет над поездом на нужном расстоянии.

Алиса ничего не понимала, но отмеряла веревку рулеткой. Лишние шесть метров были вытянуты, и трос зафиксировали на перилах. Затем Дик вытащил всю веревку наверх.

– Зачем? – спросила Алиса.

– Ее могут заметить машинисты. Мы ее сбросим, когда проедет тепловоз и головной вагон. Мне хватит времени спуститься, пока под нами будут мелькать пятьдесят вагонов. Я должен зависнуть на кольце над пятьдесят вторым. Времени немного, придется попотеть.

– Мне страшно, – сказала Алиса.

– Скажешь мне это в Москве.

Вдалеке послышался шум поезда. Дик перемахнул через барьер и встал на узком карнизе.

– Тебе, детка, придется опять идти на обгон. Будешь ждать нас у указателя «Сохово». И не волнуйся. Там от железки до шоссе самое короткое расстояние, а за сорок верст пути мы все успеем сделать. Ну, с Богом!

Метелкин тем временем успел добраться до нужной цистерны, лег на спину и, обмотавшись вокруг талии канатом, привязал себя к горловине цистерны. Теперь у него двигались только руки и ноги. Самопленение имело особый смысл. Свободные конечности играли роль щупалец спрута, готовых к захвату.

Эшелон с грохотом проскочил под мостом. Сначала вниз полетела веревка, следом за ней как паук спустился Вадим. Его движения затормозило стальное кольцо. Он тут же перехватил его в руки и спрыгнул. Тело повисло в воздухе в полуметре от летевших мимо цистерн.

Каждая проскакивала под его ногами в течение секунды. Поезд шел слишком быстро.

Быстрый переход