Спустя несколько секунд он снова начал орать, но на этот раз не на Нану. Люди снова стали надевать пончо и забрасывать на плечи автоматы.

Мы с Чарли были заняты тем, что делали вид, будто мы заняты. Переключали рычаги на камере туда-сюда. Нана подошла к нам, указала пальцем на осветительные приборы и дала несколько очень четких технических инструкций.

— Я сказала ему, что если он хочет, чтобы трансляция пошла в прямом эфире на США, то мне нужно сделать несколько пробных сеансов связи на английском языке. Это будет что-то вроде анонса, чтобы обеспечить как можно большую аудиторию. Я также предложила ему послать людей прочесать деревню и привести сюда как можно больше местных, чтобы снять массовую сцену. Он понимает, что это важно. Мы встретимся с ними в сельском клубе после эфира.

Двигатели трех талимобилей уже были заведены, когда ребята забрались внутрь.

Акаки оставил в амбаре только двух жополизов. Они стояли у него за спиной, направив на нас с Чарли автоматы.

Я смотрел, как талимобили двинулись по дороге к домам, разместившимся среди деревьев.

— Отличная работа, девушка, — Чарли дружески положил ей руку на плечо.

Она на миг улыбнулась, но тут же сосредоточилась. Она отогнала нас от камеры, чтобы Акаки видел, что происходит.

— Ник, Чарли, идите в фургон. Я не хочу, чтобы он видел ваши лица, когда я выйду в эфир. Идите, пожалуйста.

Она еще что-то сказала Акаки, и он жадно ловил каждое ее слово. Судя по выражению его лица, он предполагал, что они вдвоем смогут стать грузинским ответом Ричарду и Джуди. Мы направились в фургон, а в это время зажегся свет, и уголок амбара стал для Акаки маленьким кусочком Голливуда.

Глава четвертая

Паата, согнувшись, сидел напротив нас, держа один наушник возле уха, и не обращал внимания ни на что, кроме изображения Наны на экранах. Мы просто смотрели и слушали.

— О'кей, Паата. Как звук? Ты готов? Один, два, три, четыре, пять…

Она сделала глубокий вдох и успокоилась.

— Пять секунд! — Голос Пааты был очень ровным. — Они на связи. Начинаем.

Я глянул Чарли в глаза и понял, что и он думает о том, что мы уже могли бы быть по другую сторону дверей амбара.

Нана просто смотрела в камеру и только кивнула, когда в ее наушниках начался обратный отсчет.

— Два… один… ты в эфире…

— Рядом со мной стоит… — она обернулась к Акаки и почтительно поклонилась ему, — позор человечества, наиболее презренный бандит из всех, кто когда либо ходил по святой земле Грузии.

Он согласно кивнул и снова уставился в камеру.

— И всего несколько минут назад я видела подтверждение его самого страшного акта предательства на сегодняшний день…

Ее голос задрожал, и Акаки нахмурился.

— Омерзительный акт… совершенный мясником, сидящим перед вами…

Акаки, не понимавший ни слова, благодарно кивнул. Я надеялся, что ни один из его жополизов не учился в Принстоне.

Нана улыбнулась и кивнула ему.

— Доказательства эти настолько важны, что я вынуждена предоставить их нашему любимому народу, на случай, если я не доживу до того момента, когда смогу передать их соответствующим органам…

Нана сделала охватывающий жест рукой, словно пыталась обнять всю долину, описывая царство Акаки.

— Сегодня должны были быть даны показания одним из членов парламента, чьего имени я не могу сейчас произнести, потому что этот монстр, рядом со мной, узнает его…

Ее рука сжала микрофон так сильно, что я увидел, как побелели ее пальцы.