Пять или шесть вертолетов «Хью» были припаркованы в ровную линию на вертолетной площадке.

Где-то в трех километрах впереди по главной дороге на возвышенности находился еще один лагерь.

Чарли снова наклонился вперед.

— Черт побери, да у них здесь целая армия.

И он не ошибался.

— Будут какие-нибудь идеи?

Он покачал головой.

— Нужно ехать вперед. Больше некуда. А мы в армейской машине. Давай надеяться, что водитель еще не добрался до поста и нас пропустят.

Я вдавил акселератор в пол, и мы промчались мимо первого поворота. Боковая дорога была устлана щебнем и простиралась около километра до главных ворот, над которыми плечом к плечу реяли на ветру американский и грузинский флаги.

Поля с обеих сторон от нас были похожи на муравейник. Программа «Партнерство во имя мира» была в самом разгаре. Американские военные, но невооруженные, инструкторы в зеленых футболках и пятнистых камуфляжных штанах американских морских пехотинцев выгоняли три пота с грузинских солдат. Казалось, что они получали огромное удовольствие, вышибая дух у счастливых ребят из рекламы армии.

На нас никто даже не глянул.

Пока что все шло отлично.

«Лэндровер» зашатало и стало бросать из стороны в сторону, как только дорога за поворотом ухудшилась. Мы двигались в сторону второго лагеря, я продолжал держать газ выжатым до упора. При подъеме на холм я переключился на третью передачу, и «лэндровер» без проблем взобрался на него. У меня начало подниматься настроение.

— Алло, дежурная машина, дежурная машина. Это вы на холме? Докладывайте! Конец связи!

Я опустил взгляд на рацию, потом посмотрел на Чарли. Он пожал плечами. Кто-то, кому нечем больше было заняться, наблюдал за нами в бинокль. Ну и что?

Я переключился на вторую, чтобы в случае если возле второго лагеря нас попробуют остановить, у меня была возможность резко прибавить скорость.

— Дежурная машина, не двигаться дальше. Повторяю, не двигаться дальше. Возвращайтесь назад. Конец связи!

Возможно, им требовалась машина, чтобы забрать бутерброды командира.

Я снова проигнорировал рацию. Двигатель заскрипел, когда мы преодолевали последние метры подъема.

— Не пересекать демаркационную линию. Пересечение демаркационной линии противоречит существующим приказам. Повторяю, возвращайтесь на базу. Конец связи!

— Демаркационная линия? — Чарли так же, как и я, всматривался в вершину холма, высунув голову вперед. — Эти два места находятся в центре конфликта?

— Что-то вроде того.

Я кивнул в сторону флага, который реял над воротами лагеря, находившегося теперь приблизительно в ста пятидесяти метрах слева от нас. Это не был звездно-полосатый или флаг Ричарда Львиное Сердце. Это был флаг, состоящий из трех горизонтальных полос — белой, голубой и красной, — флаг Российской Федерации.

Голова Чарли поравнялась с моим правым плечом.

— Твою мать! Давай просто ехать дальше, понадеемся на удачу. Все равно мы больше ни фига не можем сделать.

Мы двигались параллельно ограде лагеря. Люди в униформе столпились возле бесконечного ряда палаток и машин.

Возле главных ворот началась суета. Вооруженные люди высыпали на дорогу. Очевидно, они решили перекрыть ее. Снова проснулась рация.

— Дежурная машина, доложите обстановку. Конец связи.

Я смотрел на униформы впереди. Одевались ребята явно в спешке: на одних куртки не застегнуты, кто-то без касок. Но у всех были АК. Тронь одного из них, и здесь начнется бойня.

— Я не остановлюсь.